Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар

Она не видит меня… Она не понимает… Но я вижу… Вижу, как она медленно склоняет голову. Как ноздри жадно ловят воздух.

Не знаю, сколько времени прошло. Секунды? Вечность? Сирена чуть приподнимает голову. Судорожно дёргается, раскрывает рот, готовясь извергнуть скрипучий вопль. Но вместо него звучит выстрел. Голова сирены дёргается, но мертвый взгляд застывает на мне. Тело с глухим стуком падает.

Ноги меня уже не держат, и я оседаю на асфальт. В ушах стоит звон. Пытаюсь отдышаться, судорожно хватая ртом воздух, в голове каша. Кто-то трясет меня. Горячие ладони накрывают мои щёки. Отшатываюсь. Мой взгляд остается прикованным к неестественно вывернутой шее сирены.

Горячие руки настойчиво поворачивают моё лицо, и я вижу кофейные глаза капитана Санчеса. Такие горячие… и такие до боли обжигающие…

— Ты в порядке, Астрид? — шепчет он, и его встревоженный взгляд скользит к моей руке.

И только сейчас чувствую холодный металл в ладони. Опускаю взгляд. Пистолет. В моей руке пистолет? Как?.. Я даже не помню, как его схватила. Но стреляла не я. Ослабляю хватку, и пистолет выскальзывает из моих дрожащих пальцев. Моргая, смотрю на Тома, пытаясь отойти от кошмара.

— Это Рокси. Она выжидала, пока остальные некроформы отойдут на достаточное расстояние.

— Милая! — слышу голос отца.

Пробую встать, но ноги не слушаются. Крепкой хваткой Том берёт меня под руки, помогает встать и отойти от тела. Отец разворачивает меня к себе и крепко, судорожно стискивает в объятиях.

— Теперь ты понимаешь, как это может быть опасно? Я ошибся, взяв тебя с собой. Не должен был. Если с тобой что-то случится — я не вынесу. Не переживу.

Я отстраняюсь от отца, пытаюсь выдавить из себя хоть какую-то логичную фразу, чтобы его успокоить. Но Том обрывает мои попытки:

— Завал почти разобран. Работаем дальше, темп не сбавлять! Деклан, пересменка: ты — к завалу, Снор — держишь периметр.

Бойцы возвращаются к работе, отбрасывают в сторону обломки.

— Доктор Вендель, вы должны это увидеть! — взволнованно окликает Тим, стоя над распростёртым телом.

Вокруг мёртвой сирены образуется плотный круг. Молодые учёные, вмиг позабыв про опасность, с горящими глазами склоняются над телом, словно и не прятались только что за спинами бойцов.

— Ничего не трогать! — предостерегает отец, подходя ближе. Он хмуро окидывает взглядом жуткое тело и наклоняется над изуродованной головой. — Весьма любопытно… Питер, сделай несколько снимков. Общий план и особенно голову, крупно — все повреждения.

Питер послушно извлекает из рюкзака фотоаппарат и начинает торопливо щёлкать, стараясь запечатлеть каждую деталь. Отец, чуть склонившись, продолжает осматривать тело сирены.

— Только фотографии, доктор Вендель? — возмущённо выдыхает Адам. — Это же уникальная возможность! Нужно взять образцы тканей, спинномозговой жидкости, клеток мозга! Кто знает, когда нам ещё повезёт найти сирену! Тем более в нашей лаборатории их нет. Мы просто обязаны их изучить! Хоть что-нибудь!

Отец поднимает руку, прерывая его пылкий монолог.

— Адам, твой энтузиазм похвален. Но мы не можем устраивать операционную в центре мёртвого города, где кишат некроформы.

Тим хмурится и делает шаг к отцу.

— Но, доктор Вендель, Адам прав. Риск оправдан. Мы сможем узнать больше о сиренах, понять, как они адаптируются! Это бесценно для разработки вакцин, для понимания их природы… В конце концов, для безопасности всего человечества…

Отец выпрямляется и усталым взглядом обводит своих подопечных.

— Вы забыли, зачем мы вообще отправились в эту экспедицию?

— Мы ведь можем обезопасить себя! Пока бойцы будут держать периметр, мы быстро возьмём образцы, — не унимается Адам. — Стерильные контейнеры, защитные костюмы… У нас всё есть!

Деклан резко разворачивается. С яростным жестом отбрасывает в сторону кусок бетона и направляется к нам.

— Вы что, совсем ослепли? — рявкает он. — Или совсем не догоняете?! Наш периметр — дерьмо собачье. Твари могут вылезти откуда угодно. Они повсюду! Чем дольше мы здесь торчим, тем ближе мы к тому, чтобы стать их обедом! И, клянусь Богом, я не буду прикрывать ваши задницы, пока вы потрошите эту тварь! И если потребуется для безопасности пристрелить пару зарвавшихся умников, то я это сделаю, не моргнув глазом! — Он бросает свирепый взгляд на Адама, а Тим нервно передёргивает плечами.

— Каждая минута здесь — это риск. Сирена и так успела привлечь внимание своим воплем, и то, что некроформы прошли мимо, не значит, что во второй раз нам так же повезёт, — старается спокойно объяснить капитан Санчес. — Образцы, безусловно, важны, но моя задача — вернуть вас всех домой живыми.

— Именно наш ГИЦ, по выражению Деклана, «потроша некроформов», создал препарат, который маскирует вас от этих тварей! — выплёвывает Адам, высоко вскинув подбородок и упрямо глядя на Деклана. — Которым вы, военные, пользуетесь «не моргнув глазом», когда отправляетесь на вылазки или патрулируете периметр города! Вас бы давно сожрали, если бы не наши разработки! И теперь вы отказываете нам в возможности сделать ещё один прорыв?

Лицо Деклана багровеет, и он, сжав кулаки, угрожающе надвигается на Адама. Но Багзи встаёт у него на пути.

— Уйди с дороги, Багзи! Я научу этого выскочку уважать тех, кто рискует своей задницей каждый день!

— Достаточно! Деклан, остынь, чёрт побери! — рявкает капитан Санчес и в два шага оказывается перед Адамом. — Никакие прорывы в науке не стоят того, чтобы мы сегодня легли костями на этом асфальте. Разговор окончен.

— Адам, сейчас не время для взаимных обвинений. Мы все делаем общее дело! — произносит отец, укоризненно взглянув на Адама. Поворачиваясь к капитану, отец спокойно добавляет: — Капитан Санчес, прошу прощения за поведение моих коллег. Мы продолжим разбирать завал без сбора образцов!

Том едва заметно кивает. Острый взгляд Деклана пронзает пыльный воздух. Напряжение не отступает — наоборот, с каждой секундой душит. И даже некроформы кажутся уже не главной угрозой.

Провожаю взглядом спину отца. Плечи его поникли. Он молча поднимает очередной обломок, тащит его в сторону и с глухим стуком отбрасывает. Завал практически расчищен. Осталось чуть-чуть, и можно будет выбираться отсюда. Примеру папы, как приговорённые, следуют и другие учёные.

Спокойствие отца — блеф. Тонкая маска, скрывающая бурю разочарования. Разочарования во всем. И я — корень этой горечи.

Если бы не моё присутствие в этой экспедиции, какие решения принял бы отец? Рискнул бы взять образцы?