Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар

Встал бы на сторону амбициозного Адама или Тима? Я знаю ответ… Сейчас его беспокоит не судьба экспедиции, не редчайшая возможность, что дарит им мертвая сирена, не единственный шанс продвинуться вперёд в изучении некроформов. Нет. Его заботит лишь моя безопасность. Я — та самая заноза. Камень преткновения, из-за которого он готов отказаться от научного порыва. Из-за меня он жертвует мечтой всей своей жизни.

Сейчас он не учёный, движимый научным любопытством. Великий генетик, на которого с трепетным восхищением смотрели молодые учёные, исчез. Он — отец, отчаянно пытающийся защитить своего ребенка от опасности, неважно ценой каких жертв.

Мне бы подойти. Не стоять, беспомощно глядя ему вслед. Подойти и доказать, что я не обуза. Но я стою, словно прикована к месту. Отец ушёл в свою раковину. В свой кокон отчаяния, куда мне вход запрещён.

Невольно сталкиваюсь с взглядом Лиззи. Она все это время стояла чуть в стороне. Незаметная. Тихая тень. Всегда готовая помочь, поддержать, но в этот раз она не произнесла ни слова. Но то, что она сжимает в руках, кричит громче любых слов. В хрупких ладонях сверкает контейнер для образцов. Молчаливая надежда. Робко опустив длинные темные ресницы, Лиззи отворачивается от меня, пряча пустой контейнер обратно в рюкзак. Звук застегивающейся молнии отчётливо режет слух, так же, как и её тихий разочарованный вздох.

— Капитан! Вижу движение на шесть часов! — прерывает тишину напряженный голос Финна.

Автоматы взметаются в руках бойцов, готовых к любой угрозе. Том стремительно срывается с места, рывком выхватывает бинокль с переднего сиденья автомобиля и впивается взглядом в указанное направление. Я прослеживаю направление дула автомата Финна. Среди обломков разрушенного здания…

— Не некроформ, — наконец выдыхает капитан. — Живой человек. И, похоже, это женщина.

Мрачный взгляд Рокси устремлён на Тома, ожидая его приказа, его решения.

— Завал расчищен. По машинам! Едем дальше! — чеканит капитан твердо.

Рядом со мной останавливается Питер. Его брови сведены в хмурой складке. Перевожу взгляд и вижу исхудавшую фигуру измученной женщины в грязных лохмотьях.

— Стойте… умоляю… пожалуйста… — хрипит она. — Вы… Вы…

— Она пытается что-то спросить, — шепчет Питер.

Я медленно киваю. Ветер треплет грязные волосы женщины, открывая впалые щеки и посеревшее лицо.

— Пожалуйста… помогите мне, — доносится до нас. Женщина отчаянно бежит к нам. — Вы ведь…

— Живо по машинам! — рявкает Том, но его приказ, кажется, услышали только бойцы. Они медленно движутся к машинам, не отрывая дула автоматов от женщины.

— Она просит о помощи! — с мольбой произносит Питер.

— Не уезжайте… Прошу… — Женщина уже совсем близко.

Она спотыкается и падает на колени в нескольких метрах от нас. В мгновение ока капитан Санчес выхватывает пистолет и направляет его на неё.

— Вы ведь из Гимлеона, — хрипит она, поднимая на нас заплаканные глаза, полные надежды и отчаяния. Слезы ручьями текут по её изможденному лицу. — Я не заражена… умоляю, возьмите меня с собой.

Капитан окидывает её каменным взглядом, не выражающим ничего.

— Мы никого не берём.

Женщина замирает, словно пораженная электрическим разрядом. Надежда, ещё недавно горевшая в её глазах, гаснет, сменяясь беспросветным отчаянием. Она смотрит на капитана так, словно видит перед собой смерть.

— Прошу… пожалуйста… Тогда дайте препарат. Умоляю. Я знаю, что он у вас есть. Я видела, как некроформы прошли мимо вас…

— Мы не можем раздавать его направо и налево, — рычит Том, отворачиваясь, давая понять, что разговор окончен.

— Нет… нет, не бросайте меня… умоляю…

Том машет рукой, приказывая всем сесть в машину.

— Астрид, садись в машину, — говорит отец, дёргая меня за руку.

Несколько машин уже ревут моторами, готовясь сорваться с места. Женщина поднимает на нас взгляд. В её глазах — обреченность на грани безумия. Я уже видела этот взгляд. У вчерашних ублюдков.

— Мы же можем дать ей воды и немного еды! — осевшим голосом шепчет Питер.

Том бросает на него испепеляющий взгляд.

— Даже не думай об этом! — рычит он.

— Прошу… помогите… Я так больше не могу…

Питер делает шаг вперёд, я инстинктивно хватаю его за рукав куртки, пытаясь удержать от глупости.

— Питер, не надо…

Но он яростно одёргивает руку, оборачиваясь ко мне. В его глазах плещется ненависть.

— Да отцепись ты от меня! Какого чёрта ты тут забыла? Элита Гимлеона! Вы только и умеете, что насмехаться над такими, как мы! На кой чёрт тебе вообще эта экспедиция сдалась? Ты не учёный, не солдат! Ты — элитная обуза! — Питер переводит взгляд на Тома: — Почему, капитан Санчес? Она же просто отчаявшаяся женщина! Не некроформ! Она даже не инфицирована! Я не могу просто стоять и смотреть, как вы отворачиваетесь, оставляете её здесь умирать! Это же не по-человечески…

Том молчит, сжав челюсти.

Питер, не говоря больше ни слова, выуживает из рюкзака бутылку воды и запечатанный пакет с сухим пайком и медленно шагает к женщине.

— Близко не подходи! Оставь на обочине и садись в машину! — чеканит Том.

— Я понимаю… Да, я понимаю, — шепчет женщина, облизывая пересохшие губы. — Закон природы… жестокий и беспощадный. Но жестокость — она оправдана. Оправдана этим звериным голодом! Оправдана инстинктом выжить. Понятно?!

Отец хватает меня за руку и грубо разворачивает к машине. Открываю дверцу.

Отчаянный монолог женщины не прекращается:

— …Я любила их! Любила! Я просто хотела выжить… Голод терзал меня, пожирал изнутри, сводил с ума! И я их съела… Я съела своих детей…

Отец живо заталкивает меня в салон.

— Вот дерьмо! — кричит Рокси.

Оборачиваюсь.

Женщина, хрипя и задыхаясь, лежит на асфальте. Фонтан крови брызгает из раны на горле. В дрожащей руке зажат окровавленный нож.

— Живо всем по машинам! — кричит Том.

Всё смешивается в какофонию звуков: крики, рычание моторов, выстрелы.

Но кровь уже пролилась. Запах крови — это зов, перед которым меркнет даже вопль сирены. Он пробуждает в некроформах звериную ярость. Почуяв свежую кровь, они срываются с места с молниеносной скоростью.

Но в этот раз они не пройдут мимо нас. Потому что время действия инъекции истекло пять минут назад.

Миг… Лишь один краткий миг, и реальность искажается, превращаясь в кошмар.

Я смотрю сквозь лобовое стекло, не видя ничего. Куда мы несемся? Куда бежим от этого ада? Где-то вдали слышны сухие хлопки выстрелов. Под самым ухом — тихий надломленный