Кратчайшая история Франции - Колин Джонс

на президентских выборах 2017 г. Выходец из банковской сферы, Эммануэль Макрон был министром экономики при Олланде с 2014 по 2016 г. Воспользовавшись непопулярностью президента, он основал собственную центристскую проевропейскую партию «Вперед, Республика!». Избиратели массово покинули социалистов и правоцентристов, выведя его во второй тур президентских выборов. С этого момента победа Макрона над Марин Ле Пен из Национального фронта была предрешена, хотя она набрала больше голосов, чем ее отец в 2002 г. В 39 лет Макрон стал самым молодым главой французского государства со времен Наполеона.

Избрание Макрона обнажило глубину недовольства французов традиционной партийной системой. Это подтвердили последовавшие парламентские выборы 2017 г. «Вперед!..» Макрона одержала убедительную победу, получив почти 30% голосов и солидное большинство в Национальном собрании. Центристы понесли потери, но левые пострадали еще больше – социалисты показали худший результат за всю историю. Хотя Национальный фронт Ле Пен набрал много голосов, избирательная система оставила ему лишь горстку депутатских мест.

Взгляд из-за рубежа: Макрон в образе Наполеона на карнавальном шествии в Розовый понедельник. Майнц, 12 февраля 2018 г.

Победы Макрона и «Вперед!..» оказались первыми из нескольких тектонических сдвигов во французской политической жизни. Вторым стал эпизод с «желтыми жилетами». Это крайне необычное низовое протестное движение возникло вскоре после выборов в ответ на планы повысить налоги на бензин в рамках более широкой экологической стратегии. 17 ноября 2018 г. почти 300 000 демонстрантов словно из ниоткуда появились в светоотражающих жилетах, которые все автомобилисты во Франции обязаны возить с собой. Излюбленной тактикой стала блокада круговых развязок, а для мобилизации перед выходом на улицы использовались социальные сети. За следующий год по всей стране прошло около 50 000 протестов и демонстраций «желтых жилетов».

Кто такие «желтые жилеты»?

«Желтые жилеты» представляли собой движение совершенно особого рода. Это не было молодежным восстанием, как в 1968 г. Оно не зародилось в центре города, как большинство крупных бунтов прошлого, и не вышло из неблагополучных банльё. Участниками были преимущественно белые трудящиеся из сельской местности и окраин крупных городов. Женщины, особенно матери-одиночки, были представлены непропорционально широко. Удивительно, но лишь немногие активисты имели до этого связи с политическими партиями или профсоюзами, и они отвергали попытки всех крупных партий привлечь их на свою сторону. Большинство протестующих принадлежало к так называемому прекариату – людям, имеющим работу, но находящимся в крайне уязвимом положении на грани нищеты.

В основе движения «желтых жилетов» лежала идея социальной справедливости в широком смысле. Экономический застой после финансового краха 2008 г. и десятилетие жесткой экономии усугубили неравенство. Во время «славного тридцатилетия» средние зарплаты росли более чем на 3% в год. Теперь рост зарплат едва дотягивал до 1% или даже меньше. При этом если средний доход 99% французов с 1983 по 2015 г. вырос примерно на 25%, то доход богатейшего 1% удвоился. Казалось, для самых богатых «славное тридцатилетие» так и не закончилось.

Президент богатых

Макрон не оправдывал надежд тех, кто видел в нем провиденциального лидера. Скорее интеллектуал, чем харизматик, он явно не умел найти общий язык с народом и производил впечатление высокомерного человека, глухого к социальным нуждам. Но размах протестов «желтых жилетов» и их общественная поддержка заставили «президента богатых» действовать. Он предложил пакет реформ, заморозку цен и другие меры такого масштаба, какого не добивалась ни одна партия или профсоюз десятилетиями. План сработал. Протестное движение вскоре выдохлось, его акции выродились в массовые беспорядки в центрах городов, к которым присоединились ультраправые громилы.

В 2022 г. избиратели нанесли политическому истеблишменту новый удар. Хотя на президентских выборах явка превысила 70%, на парламентских она впервые упала ниже 50%. Этот показатель снижался с 1990-х гг. Вслед за протестами «желтых жилетов» такой провал указывал на тревожный разрыв между социальными запросами и политическими партиями, претендующими на представительство народа.

В 2022 г. главным соперником Макрона в борьбе за президентство стала Марин Ле Пен, которая сама отбилась от крайне правого конкурента – Эрика Земмура с его нативистской партией «Реконкиста». Второй тур с Макроном прошел с меньшим отрывом, чем в 2017 г. Но настоящий успех ультраправых проявился на парламентских выборах. Хотя переименованная партия Макрона «Возрождение» осталась крупнейшей фракцией, она не получила большинства. Сделав Макрона большой надеждой 2017 г., избиратели теперь решили спустить его с небес на землю.

Напротив, «Национальному объединению» (как теперь называется бывший Национальный фронт) удалось увеличить и долю голосов, и число депутатов при изначально слабой позиции. Левая коалиция зеленых – Новый экологический и социальный народный союз (NUPES) – выступила лучше и стала главной оппозиционной силой. Но взрывной темперамент и эксцентричные взгляды экс-социалиста Жан-Люка Меланшона, сколотившего эту группу, ставили под сомнение ее перспективы и долговечность.

Электоральный триумф Макрона в 2017 г., «желтые жилеты» в 2018 г. и подъем ультраправых в 2022 г. в совокупности нанесли сокрушительный удар по политическому истеблишменту Франции. Некоторые черты этих перемен – растущее разочарование в политике, ослабление левых и сдвиг к правому популизму – совпадали с тенденциями в других странах Европы и мира. Но остальные были чисто французскими.

В частности, терпение малообеспеченных избирателей подходило к концу. Многие рабочие переключались с левых на ультралевых, а затем на ультраправых, но часто это происходило потому, что их предприятия пострадали от последствий глобализации. Их долгосрочные электоральные предпочтения оставались неопределенными. Хотя иммигранты и политика идентичности занимали первые полосы, многих избирателей эти вопросы волновали меньше, чем журналистов. За медийной круговертью экономические и социальные проблемы по-прежнему имели значение для большинства людей.

Экзистенциальные угрозы

Кроме внутренних проблем на французскую экономику оказали мощное давление два внешних кризиса: пандемия COVID–19 и конфликт на Украине в 2022 г. Франция – одна из европейских стран, наиболее пострадавших от вируса. Две главные волны пандемии 2020–2021 гг. стали суровым испытанием для системы здравоохранения и экстренных служб страны, чье качество значительно превосходило международные стандарты.

Почти опустевшая площадь Трокадеро после введения ограничений из-за COVID–19. Париж, март 2020 г.

Хотя оперативная реакция правительства смягчила первый удар, пандемия выявила бюрократические слабости, ставшие еще опаснее после появления и производства вакцин. Эффективность вакцинации также снизилась из-за массового недовольства правительственным планом. Во Франции больше, нежели в других европейских странах, не доверяли вакцинам. Похоже, это было связано не столько с враждебностью к науке, сколько с растущим недоверием к политическим элитам.

С самого начала пандемии Макрон объявил две цели правительственной стратегии: спасти как можно больше жизней и не допустить краха экономики, включая сектор здравоохранения. Как и во всем мире, совместить эти конкурирующие задачи оказалось трудно. Требовались огромные вложения, чтобы поддержать бизнес и помочь семьям. Но слишком