Псих. Расплата. - Павел Барчук

В первую очередь его смутило то, что я чётко назвал место, где находится закрытый блок, и спокойно говорил о сыворотке для создания одарённых. По мнению Вектора, новый член Девятки мог узнать это только одним образом. Реально залезть в башку кому-то из коллег. Барсуков же не в курсе, что их предводитель ещё пару дней назад устроил мне забавный экскурс в историю.

— Ну как хочешь, — легко согласился я. — Дело твоё. Не веришь — не верь. Мне-то что.

Поднялся, отряхнул зад. Развернулся, собираясь уходить.

— Хотел как лучше, — бросил через плечо. — А ты уж сам решай, подыхать тебе или как. По хрену, честно говоря.

Двинулся к лифту. Медленно.

— Погоди, — тихо окликнул меня Барсуков.

Я продолжал идти, игнорируя его просьбу.

— Да погоди ты, сказал! — в голосе Вектора появились отчаяние и мольба.

Только тогда остановился и обернулся.

Одарённый вскочил на ноги и теперь смотрел на меня с надеждой.

— Ты уверен? — спросил он тихо. — Точно не ошибся? Не показалось тебе там ничего?

— Нет, — изобразил на лице сомнения. — Не уверен. Я телепат без году неделя. Мог что-то не так понять, мог не туда залезть. Гарантий никаких.

Вектор моргнул. Не ожидал, похоже, такого откровенного ответа. На то и был расчёт, дурачок.

— Но вот что скажу, — продолжил я. — Меня кое-что сразу зацепило, ещё там, на завале. Как так — тебя вылечить нельзя? С чего вдруг? Панацея простецов чуть ли не с того света вытаскивает пачками, а своего, из Девятки, бросила подыхать. Странно же. Вот я и полез именно за этой информацией. Искал в башке нашей красотки конкретно тебя. Почему нельзя помочь. И нашёл.

Выдержал паузу, позволяя Барсукову проникнуться, только потом продолжил:

— Оказалось — можно. Просто тебе врут. Зачем? Не знаю. Это уже другой вопрос.

Вектор молча смотрел на меня, переваривал.

— Ей запретили тебя лечить, — добавил я. Это был финальный аргумент.

Вот теперь Вектор поверил. Потому что Совет с его скотским отношением к Девятке и правда мог запретить по своим, только им известным причинам. Думаю, Юрий сам об этом неоднократно думал и подозревал.

— Как мы туда попадём? — спросил Барсуков глухо.

Всё. Рыбка на крючке. Он не стал больше рассуждать или выпытывать подробности, сразу перешёл к делу. Причём, это особенно смешно, даже не усомнился, что я пойду с ним. Типа впрягся же в эту историю, теперь буду помогать до конца. По-моему, Вектор думает обо мне гораздо лучше, чем есть на самом деле.

— Ну смотри. — Я вернулся, подошёл к Барсукову, встал рядом. — Через дверь в корпус «Д» не пройдёшь. Нас просто не пустят. Не для того от тебя прятали лекарство, чтобы дать до него добраться. Туда только один путь. Твой прыжок.

Вектор долго молчал. Почти минуту, не меньше.

— Я туда оборудование таскаю иногда, — сказал наконец. — Место знаю. Прыгнуть могу. Тебя возьму с собой. Ты ведь понимаешь, без твоего Дара ничего не получится. Ты отвлечёшь охрану и персонал. Затуманишь им мозги.

— Договорились, — кивнул я Барсукову и потопал к лифту. Настроение было великолепное. Из всех сил держал постную физиономию, чтобы не разулыбаться.

Дело сделано. Вектор согласен. Сегодня ночью мы наведаемся в закрытый блок. Ну разве не повод для веселья?

Оставалось решить ещё один вопрос. Относительно проектора.

Пульс обещал, что его привезут через день, то есть ещё вчера. Но я пока не вижу ни проектора, ни Пульса. Он куда-то пропал и не светится. Значит, надо узнать, где эта чёртова железка, когда приедет и не сорвётся ли всё в последний момент. Если проектор не появится в Башне, комбинация с картриджами полетит к чертям собачьим.

Я вызвал лифт, поднялся на двадцать пятый и рысью двинул к покоям Соломина. Его апартаменты располагались через несколько дверей от моих.

Постучал, но, если честно, не надеялся застать Пульса дома. Думал, придётся побегать по Башне и поспрашивать, кто в последний раз видел нашего стримера и куда он мог подеваться.

Как ни странно, Соломин оказался на месте. И даже почти сразу открыл дверь. Взъерошенный, без наушника в ухе, с телефоном в руке. Физиономия перекошенная, злая. Явно только что с кем-то ругался.

— О, телепат. — Он выдавил из себя подобие улыбки, но получилось так себе. — Заходи, чего стоишь.

Я вошёл. У Соломина все комнаты были забиты техникой — камеры, штативы, какие-то провода, кольцевые лампы. На столе — открытый ноутбук, рядом ещё два компа с озрительно здоровыми экранами.

— Ну как там наш проектор? — спросил я, изображая лёгкий интерес. — Едет?

Пульс закатил глаза, швырнул телефон на диван.

— Едет, чтоб его. — Он запустил пятерню в волосы, окончательно их растрепав. — Слушай, ну ты не поверишь, какие вокруг тупые люди. Достали, честное слово. Я им говорю — Авангард запрашивает, официально, под расписку. А они мне про какие-то согласования, про акт передачи, про страховку раритета. Бюрократы сраные. Два дня мурыжат из-за бумажки, которую подписать — пять минут.

— То есть не будет? — я нахмурился, изобразил разочарование.

— Да будет, будет! — Соломин махнул рукой. — Завтра. Точно завтра. Мне уже пообещали, курьер с утра выезжает из хранилища. Стрим я на послезавтра поставил, анонс уже висит, народ ждёт. Обратного пути нет.

Он плюхнулся в кресло, выдохнул.

— Ты не думай, я всё контролирую, — добавил уже спокойнее. — Просто бесит, когда из-за какой-то писанины приходится ждать и менять планы. Мы же Девятка. Нам всё на блюдечке должны подносить, а не…

Дальше он завёл шарманку про то, как тяжело быть звездой, когда кругом идиоты. Я слушал вполуха, кивал в нужных местах и думал о своем.

Главное, что проектор завтра окажется в Башне. У меня будет ровно один день до стрима, чтобы просмотреть записи из бункера. Потом его снова увезут. То есть за сутки предстоит метнуться в закрытый блок, а потом каким-то удивительным образом наведаться в гараж и забрать картриджи у Зубова. Удивительным, потому что мне запрещено покидать Башню одному.

Ну ничего. Что-нибудь придумаю.

Глава 19

Вечером, ровно в десять, я вышел на связь с Зубовым. Не могу сказать, что сильно хотелось, но разговор был необходим.

Задёрнул шторы, на всякий случай. Мало