Битва темных душ - Вероника Фокс

Когда они ушли, в зале остались только я, король Торвин, Ивви, Вин и Дан. Атмосфера сразу стала чуть более серьёзной, хотя лёгкая непринужденность утра ещё витала в воздухе.

Я повернулась к королю:

— Веларис упомянул, что у вас ко мне какое-то дело или предложение. Что это?

Торвин откинулся на спинку кресла, задумчиво провёл пальцем по краю хрустального кубка, а затем мягко улыбнулся:

— Не стоит прерывать такой хороший миг разговорами о делах. Позвольте пригласить вас на небольшую экскурсию по дворцу и его окрестностям. Там, среди тишины садов и древних залов, будет куда удобнее обсудить всё, что я хотел сказать.

Я кивнула:

— С удовольствием.

Мы встали из-за стола.

— Давно пора размять ноги! — потянулся Вин.

— Если вы не против, Аврора, я бы хотел провести экскурсию только вам и Ивии, если ваши спутники не против.

Я даже рот не успела открыть, как Вин и Дан радостно подхватили слова Торвина:

— Да мы не особо и хотели, — сказал Дан.

— Ага. Мы пойдем пошастаем по городу, ваше высочество.

Я слегка смутилась, внезапно ощутив себя матерью этих балаболов — словно опекала неуправляемых подростков: уже не тех малышей, кому можно что-то запрещать, но ещё и не взрослых, за кого можно перестать волноваться.

А вот Ивви молча поднялась, даже е проронив ни слова. Я хотела было задай ей вопрос, но меня окликнул король:

— Идемте Аврора. С вашими спутниками ничего не случится.

Ивви молча склонила голову в знак согласия. Я подметила про себя, что с тех пор, как мы вошли в королевство Торвина, она стала особенно молчаливой — почти не вступала в разговоры, лишь наблюдала, слушала, впитывала атмосферу. В этом было что-то задумчивое, почти настороженное, хотя внешне она выглядела спокойной.

Мы вышли из трапезного зала. Торвин шёл впереди, показывая дорогу, я — следом, а Ивви бесшумно двигалась рядом, её шаги почти не оставляли следов на узорчатом ковре.

По пути король показывал нам достопримечательности дворца: залы с каменными фресками, галереи, увитые плющом, террасы с видом на город. Он рассказывал истории о предках, о том, как строился Манн, о древних традициях магии земли.

Я чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает — здесь, в этих стенах мне дышалось легче. Ивви изредка бросала на меня взгляды, будто проверяя, в порядке ли я.

Мы вышли в задний сад, раскинувшийся позади дворца. Он оказался огромным — могучие ели с тёмно-зелёными лапами, вековые сосны, чьи стволы не обхватить руками, и аккуратные ряды молодых ёлочек вдоль дорожек. Между деревьями поблёскивали пруды с прозрачной водой, в которой отражалось безоблачное небо. По всему саду, на каждом углу, стояли стражники в тёмно-серых доспехах с эмблемой переплетённых корней на груди — они отдавали честь королю, но не приближались.

Шли молча. Солнце припекало, согревая плечи, воздух был напоен ароматом хвои и влажной земли. Я невольно сжимала пальцы, оглядываясь по сторонам, — привычка, въевшаяся в кости: искать угрозу, просчитывать пути отхода, держать спину прямой.

Торвин заметил это и мягко спросил:

— Почему вы так напряжены, Аврора? Здесь вам нечего бояться.

Я вздохнула, глядя на рябь, бегущую по поверхности ближайшего пруда:

— У меня слишком тяжёлая ноша, чтобы чувствовать себя нормально. Я привыкла жить начеку, ждать опасности из-за каждого угла. Даже сейчас, в вашем прекрасном саду, я ловлю себя на том, что высматриваю тени, прислушиваюсь к шорохам…

Король остановился, повернулся ко мне и сказал твёрдо, но с теплотой:

— Вы слишком долго несли этот груз в одиночку. Теперь у вас есть союзники, друзья, стены, способные укрыть. Позвольте себе хотя бы на миг отпустить бдительность. Доверьтесь этому месту. Доверьтесь мне.

Его слова отозвались внутри чем-то похожим на укол вины — и одновременно на проблеск надежды.

Мы дошли до небольшого пруда, окружённого низкими каменными лавочками под сенью раскидистого дуба. Торвин указал на них:

— Присядьте, прошу. Здесь тихо и спокойно.

Я опустилась на лавку, Ивви села рядом. Король остался стоять, сложив руки за спиной, и устремил взгляд вдаль, туда, где лес переходил в пологие холмы.

Ивви чуть повела пальцами, и вокруг нас зашевелилась трава — тонкие стебли мягко покачивались, будто под невидимым ветром. Вдоль дорожки пробудились цветы: бутоны раскрывались один за другим, обнажая лепестки всех оттенков зелёного и серебристого. Дриада не смотрела на меня — её лицо было задумчивым, почти отрешённым.

Я хотела спросить её, всё ли в порядке, — заметить, что она слишком молчалива, узнать, что её тревожит. Но язык не поворачивался. Вместо этого я просто следила за игрой света на воде, за танцем лепестков, за тем, как Торвин, казалось, впитывал тишину этого места всем существом.

— Знаете, — негромко произнёс король, не оборачиваясь, — земля умеет лечить. Не только раны тела, но и души. Она помнит всё: и боль, и радость. И она готова поделиться силой с тем, кто готов её принять.

— Сколько лет вы правите королевством? — спросила я.

Торвин не повернулся, лишь тяжело вздохнул. В его позе, в том, как напряглись плечи под тяжёлой мантией, вдруг проступила усталость — не физическая, а такая, которая копится годами, десятилетиями ответственности.

— Тридцать пять лет, — наконец ответил он. — Не так много, но и не так мало, чтобы знать: иногда нужно остановиться и взглянуть на мир под другим углом. Понять, что сила не только в мече и магии, но и в умении довериться.

— Ваши речи очень мудры, король Торвин, — тихо произнесла я. — Не похоже, что вы правите таким замечательным королевством всего тридцать пять лет. Будто вы здесь испокон веков.

— Мне лестны ваши слова, Аврора, — он повернулся ко мне и бросил внимательный взгляд, в котором читалось что-то большее, чем простая вежливость. — Давай перейдём на «ты». Не против?

Я сумела только кивнуть. В горле вдруг пересохло.

— Что ж, Аврора, — Торвин сделал шаг ближе, его голос стал тише. — На твои плечи свалилась слишком тяжёлая ноша. В твоих жилах течёт три магии — это единственное и необыкновенное явление в нашем мире. Как ты со всем справляешься?

Я медлила с ответом. Прерывать этот миг умиротворения было грустно — солнце грело спину, ветер шептал что-то в ветвях, вода в пруду мерцала, словно усыпанная звёздами. Но вопрос Торвина повисал в воздухе, требуя правды.

— Если честно, то я не справляюсь, — призналась я, глядя на рябь на воде. — Ни тогда, ни сейчас. Потери сделали меня мудрее и менее эмоциональной, а груз… он просто стал частью меня. Как зажившая рана которая не болит, но всегда