Битва темных душ - Вероника Фокс

свою, дотронулся губами до кисти руки. Рауму это, естественно, не понравилось, я чувствовала как он чтор-то бубнит в демоническом эфире, но решила не вдаваться в подробности. Сейчас меньше всего мне хотелось разбираться с такой ерундой. — Я делаю это исключительно из дружеских чувств. Я так же, как и ты, хочу добиться справедливости в этом мире. Мне тоже несладко было всю жизнь, и если этот шанс даст мне возможность — я не буду отмахиваться от него.

Я улыбнулась. В этом был весь Надин.

А потом дверь открылась снова, и в кабинет вошёл Юхан.

Он выглядел уставшим, с потемневшими от бессонницы глазами.

Торвин послал за ним, и он приехал, и теперь стоял у порога, не решаясь подойти, и я сама сделала шаг навстречу, потому что не могла иначе.

— Ты приехал, — сказала я тихо, а потом, уже не сдерживаясь, быстрым шагом подошла к нему и крепко обняла. В его карих глазах на мгновение мелькнуло то, что он всегда прятал от посторонних, — усталость, тревога и такое глубокое, тихое облегчение, что у меня защемило сердце. Уж не знаю, что бы я делала без него.

— И я рад тебя видеть, Аврора, — сказал он, тяжело вздохнув. — Я не мог не приехать.

Торвин деликатно откашлялся, словно пытаясь вернуть комнате деловитость, и предложил нам пройти к столу.

— Разговор лучше вести за едой, — спокойно заметил он. — Голодный ум не рождает мудрых решений.

И мы все, гремя стульями уселись за длинный стол, на котором уже дымились лепёшки, тушёные коренья и травяное вино, и я вдруг осознала, как давно не ела по-настоящему, и набросилась на еду с такой жадностью, что Вин, сидевший рядом, тихонько фыркнул, а Дан, не стесняясь, пододвинул себе вторую лепёшку, и на несколько минут за столом воцарилась простая, почти домашняя суета, которой мне так не хватало.

Мы говорили о многом и ни о чём, и я видела, как Юхан и Надин, усевшиеся по разные стороны стола, то и дело бросают друг на друга взгляды, в которых было столько несказанного, что у меня щемило сердце, но я не вмешивалась, потому что это была их рана и их путь, и только когда трапеза подошла к концу, Торвин, сложив руки перед собой, произнёс то, что повисло над столом тяжёлой тишиной.

— Юхан останется со мной, — сказал король, и я увидела, как принц не возразил. — Нам нужно поднять союз Королевства Западных Скал, и без крови наследника этот союз не поднять. Надин пойдёт с тобой, Аврора. Его разведчики знают Западные Скалы, и они приведут тебя в Норгкур той тропой, которую не найдёт ни одна ищейка Бруно.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно встало на свои места.

— Спасибо Торвин. Вы нам очень помогли.

— У Королевства остывших морей должен быть мудрый правитель, — сказал король и откинулся на спинку стула. Что-то было правдой в его словах.

— У Королевства остывших морей будет мудрый правитель, — добавила я и отпила из бокала травяное вино.

Мы еще немного посидели за столом, чтобы еда улеглась, а после, пришло время для отправления в путь. Я поднялась, и Надин поднялся следом, и Вин с Даном, уже переставшие жевать, синхронно встали по обе стороны от меня, и я в который раз поймала себя на мысли, что эти двое, созданные божествами, ставшие моей семьёй, всегда будут рядом. Сначала это пугало: казалось, будто нигде не останется места, где можно просто побыть наедине с собой. Но потом я поняла одну простую вещь — слишком долго я жила в одиночестве. Пряталась в нём, считала его надёжным. А теперь ясно видела: возвращаться туда не хочу.

— Готова? — тихо спросил Надин, чуть склонив голову.

Я кивнула.

— Готова, — сказала ровно, без лишних слов.

Мы выступили на закате. Манн остался позади, растворился в сгущающихся сумерках, а впереди уже темнели Западные Скалы. Дорога вилась между соснами и каменистыми грядами, петляла, будто сама выбирала путь. Надин уверенно вёл нас тропой, которую знал наизусть — по каждому повороту, по каждому камню, торчащему из земли.

Тишина стояла плотная, привычная для дороги, но сегодня она будто давила чуть сильнее. Я первой её нарушила:

— Мне интересно… Откуда ты знаешь эту тропу? И ты уверен, что ищейки Бруно нас тут не настигнут?

Надин усмехнулся, не сбавляя шага:

— У каждого правителя должны быть свои секреты. Пташки есть у всех — и у тебя, и у меня.

Я поджала губы, подбирая слова, чтобы не звучать ни слишком резко, ни слишком осторожно:

— В этом ты прав.

Он чуть замедлился, будто решая, стоит ли говорить дальше, потом всё же выдохнул:

— Я частый гость у Торвина. Когда меня выставили из моего дворца, он первым предложил союз. С тех пор мы с ним… не только союзники, но и друзья.

В его голосе прозвучало что-то непривычное для меня, будто бы для него это была тяжелая правда, которую он так тщательно прятал в себе.

— Торвин хороший правитель, — сказала я спокойно.

— Я бы сказал, он самый мягкий из всех, с кем мне приходилось иметь дело. Но знаешь, мягкость — это не слабость. Иногда именно она может удержать вещи на своих местах.

— Спасибо, что приехал.

Надин обернулся. В сумерках он показался мне повзрослевшим, хотя времени после последней встречи прошло не столько много.

— Я тоже рад твоему обществу.

* * *

Ночь опустилась быстро — будто кто-то просто стёр небо, оставив лишь тёмную, плотную глубину. Мы разбили лагерь у подножия скалы. Телепортироваться было слишком рискованно: всплески магии легко могли привлечь ищеек Бруно, а нам только этого не хватало.

Вин с Даном спорили, кто лучше разведёт костёр без использования силы, и таскали сухие ветки, бросая друг на друга короткие насмешливые взгляды. В итоге Надин молча взял дело в свои руки. Искра получилась маленькой, почти незаметной, но её хватило — сухие ветки занялись, потянулся тёплый свет, и лагерь будто стал чуть безопаснее.

Ивви устроилась у огня, грела ладони о кружку с травяным отваром. Её движения были неторопливыми.

Я отошла к краю обрыва. Ветер здесь пах полынью и далёкой грозой — свежий, колючий. Я смотрела в черноту, где не было ни звёзд, ни огней, только пустота, в которую можно было выдыхать усталость.

Спустя время за спиной послышались знакомые шаги.

Раум встал рядом, и я почувствовала, как на моей левой руке, там, где под кожей тлела печать нашей клятвы, пробежало тёплое пульсирующее свечение, и я невольно