Битва темных душ - Вероника Фокс

Я закрываю глаза и опускаюсь на подушку.

Два дня…

Два дня, когда меня не существовало, а мир продолжал жить. Пока Бруно перебрасывал войска, пока решались судьбы — я лежала здесь, отрезанная от всего. От этой мысли в груди поднимается горькая волна, и я делаю глубокий вдох, стараясь её заглушить.

Я чувствую себя выжатой до последней капли, словно тряпка, которую выкрутили досуха. Руки налиты свинцом, и каждое движение даётся с трудом: стоит пошевелить пальцами, как по мышцам прокатывается волна ноющей боли.

Едва приоткрыв глаза, я вглядываюсь в лицо Дриады и хрипло спрашиваю:

— Как ты? Всё получилось?

Ивви улыбается. Раум тем временем подходит ближе.

— Я в порядке, — говорит она. — Ритуал прошёл хорошо. Мне вернули ветви жизни. Смотри!

Она берёт мою ладонь и прикладывает к своей груди. Сквозь тонкую ткань я чувствую ровное, сильное, живое биение сердца.

— Я снова в строю, Аврора, — Ивви сияет, и её глаза светятся счастьем. — Когда мы сняли оковы с сердца Отто, Эбби провела ритуал и вернула мне ветви жизни.

Я пытаюсь улыбнуться и чувствую, как пересохшие губы трескаются от жажды. Снова закрываю глаза, и с губ невольно срывается вопрос:

— А Эбби? Где она? — произношу я, не открывая глаз.

Ивви молчит. Раум тоже. Тишина ложится на комнату тяжёлым покрывалом, и я понимаю: тут что-то не так.

Приходится собрать все силы, чтобы разомкнуть веки и приподняться на подушке. Из груди вырывается тяжёлый стон, боль пронзает тело.

— Где Эбби? — спрашиваю я чуть громче, чем хотелось бы, и в этом голосе уже сквозит тревога.

Раум подходит ближе и опускается на край кровати. Я пытаюсь поймать его взгляд, но он смотрит лишь на мою руку — и касается её холодными пальцами.

— Что с Эбби? — в моём голосе сквозит нетерпение, я снова пытаюсь хоть что-то узнать о ведьме. — Почему вы молчите?

Раум выдыхает, будто сбрасывая тяжесть, и наконец произносит:

— Теоретически с ней всё нормально.

— А не теоретически?

Он нервно сглатывает. Я перевожу взгляд на Ивви — та тоже не торопится раскрывать правду.

От этой недоговорённости внутри всё сжимается. Мне это чертовски не нравится.

В эту секунду в дверь раздаётся стук.

Три ровных, выверенных удара. Прежде чем я успеваю ответить, дверь приоткрывается, и в проёме возникает силуэт Велариса.

Вождь клана стоит, склонив голову. Седые пряди, выбившиеся из-под кожаного обруча с рунами, падают ему на лицо.

— Аврора, — говорит он, не поднимая глаз. — Простите, что прерываю твой отдых. Я рад, что ты очнулась.

Веларис заходит в комнату и коротко оглядывает Ивви и Раума.

— Но мне нужно поговорить с вами наедине.

Я перевожу взгляд с Ивви на Раума. Демон выпрямляется, и на его лице на мгновение проступает тень — я вижу, как ему не хочется оставлять меня наедине с Веларисом. Но я едва заметно киваю, и он, помедлив, склоняет голову.

Ивви в последний раз крепко сжимает мою ладонь и поднимается. Наклоняясь ко мне, она тихо шепчет:

— Отдыхай. Если что — мы будем рядом.

Они выходят. Дверь тихо закрывается, и в комнате остаёмся только я и Веларис.

Вождь делает несколько шагов вглубь комнаты, останавливается у подножия кровати и наконец поднимает на меня свои угольные глаза.

— О чём вы хотели со мной поговорить? — спрашиваю я, подавляя очередной приступ боли. — Я вся во внимании.

— Ты изрядно нас напугала, Аврора. Двое суток была без сознания, — начал Веларис, подходя к окну.

— Ну… — хмыкнула я, потирая виски. — Мне не привыкать. Я и не из таких передряг выкарабкивалась.

Я хотела, чтобы фраза прозвучала легко, шутливо. Но шутка вышла плоской, и я сама это почувствовала.

Веларис не улыбнулся. Он вообще никак не отреагировал. Стоял у окна, заложив руки за спину, и вглядывался в листву, словно надеялся разглядеть среди солнечных бликов ответ на вопрос, который боялся задать даже самому себе. Его плечи были напряжены, а пальцы, сцепленные за спиной, едва заметно подрагивали.

Я знала это чувство. Сама так стояла не раз — когда внутри всё рвётся на части, а на лице нужно удержать бесстрастную маску.

— Веларис, — проговорила я, и голос прозвучал тише, чем хотелось. — Что случилось?

Он не ответил сразу. Ещё несколько секунд он не отрывал взгляда от окна, будто надеялся, что я передумаю спрашивать. Потом медленно повернулся.

— Ты отдала много, Аврора, — сказал он. — Больше, чем сама понимала.

— Но я жива, — возразила я. — Ивви жива. Оковы сняты. Проклятие подавлено. Значит, всё получилось. А вот Эбби…

Веларис подошёл ближе и остановился у кровати, но не сел.

— Эбби сделала даже больше, чем могла, — проговорил он. — Она сняла проклятие с поселения — мои люди больше не умирают. Помогла тебе сорвать оковы с сердца Отто. Доплела то, что начала Ивви, — и дриада исцелилась. Всё, о чём мы договаривались, исполнено.

— Но? — спросила я. Я всегда слышала это «но», даже когда его не произносили вслух.

— Но она легла в магический сон, — тихо сказал Веларис. — Ещё до того, как ты открыла глаза.

Я замерла, и время будто остановилось.

— Что значит «легла в сон»? — спросила я, и голос мой прозвучал ровно, безжизненно — так бывает, когда ждёшь беды. — Что с ней? Она умерла?

— Нет! — быстро отозвался Веларис, и в его голосе слышалось отчаянное желание меня успокоить. — Нет, Аврора. Она жива. Её сердце бьётся. Но она ушла в сон сама. Её сила исчерпана до дна. Она отдала всё — и свои силы, и те, что были у тебя. Оковы оказались слишком сильны для неё одной… А потом, — Веларис тяжело вздохнул, — она потратила остатки сил, чтобы спасти дриаду, и после этого впала в сон.

— Где она сейчас? — спросила я. Голос дрогнул, и я изо всех сил старалась удержать в себе надежду, что с Эбби всё в порядке.

— Она с лучшими целителями моего поселения, — ответил Веларис. — С ней мои старейшины. Они следят, чтобы её сон был ровным. Она в безопасности, Аврора. Клянусь тебе своим именем.

Я молчала. Внутри поднималась глухая, до боли знакомая волна вины.

Опять.

Снова я стою посреди чужой беды, которую кто-то оплатил за меня. Раум. Ивви. Теперь Эбби.

Сколько ещё существ должны заплатить своей болью, чтобы я дошла до конца?

— Я должна её увидеть, — резко бросила я и попыталась встать с кровати, но острая боль пронзила всё тело. Я стиснула зубы, не позволяя себе даже всхлипнуть.

— Ты ещё слишком слаба, — спокойно, почти бесстрастно заметил Веларис. В его голосе