Глубинная Мексика. Отвергнутая цивилизация - Гильермо Бонфиль Баталья

авторитета, исторически установленные в глубинной Мексике. Для них не предусмотрено место, и, как и в остальных аспектах мезоамериканской цивилизации, не существует никакого проекта, ориентированного на создание условий для того, чтобы системы распределения власти, реально существующие в этих сообществах, могли освободиться от внешних структур господства и развиться до уровня, совместимого с национальными требованиями страны, которая признает свое культурное многообразие в качестве основы для демократической политической организации.

С точки зрения сторонников воображаемой Мексики, широкие слои населения страны оказываются «незрелыми» для демократической системы, которую им стремятся навязать, а иногда и откровенно враждебными по отношению к демократии: они не голосуют, не состоят в партиях, не пишут обращения своим представителям и т. п. Таким образом, посредством этой идеологической алхимии, реальный народ превращается в препятствие на пути демократии.

В итоге национальный проект, к которому привела Мексиканская революция, также отрицает мезоамериканскую цивилизацию. Это проект замещения, а не развития – он стремится не к росту подлинной культуры большинства, а к ее исчезновению, как к единственному пути распространения культуры воображаемой Мексики.

Это проект, который на уровне идеологии утверждает идею метисации, но на деле полностью привержен лишь одной цивилизационной ветви – западной. Всё индейское остается в прошлом, отобранном у самих индейцев и представленном как общее достояние всех мексиканцев, хотя это присвоение лишено подлинного содержания и сводится к смутной идеологической гордости за деяния «наших» предков. От современных индейских культур с концом националистического подъема первых послереволюционных десятилетий остается только фольклорный образ и ощущение многогранного чувства неудовлетворенности из-за того, что они означают отсталость и бедность, а главное, из-за неосознанного восприятия того, что здесь, в глубинной Мексике, повседневно отрицается воображаемая Мексика.

VIII

Пути выживания индейцев

Пять веков колониального господства нанесли разрушительные удары по культуре индейских народов Мексики. Социальные и политические единицы доколониальной Мезоамерики, государства и синьории, занимавшие обширные территории, и многочисленное население, были уничтожены, а глубинная Мексика оказалась сведенной к небольшим местным общинам. Такое сокращение социального пространства имело негативные последствия для индейских культур, поскольку ограничило их возможности развития во многих аспектах, требующих более высокого уровня социальной организации, чем уровень местной общины.

Систематическое и полное отрицание мезоамериканской цивилизации, постоянная агрессия, которой она подвергалась, вызвали различные культурные последствия, различной степени интенсивности у разных индейских народов. Но во всех случаях речь идет об изменениях, которые сужают пространство собственной культуры, то есть уменьшают способность к принятию решений, а также количество и качество культурных элементов, необходимых для осуществления любой автономной социальной деятельности.

Несмотря на эту долгую историю господства и на трансформации, навязанные культурам мезоамериканского происхождения, индейские народы продолжают существовать и составляют фундаментальную основу глубинной Мексики. Поэтому стоит, пусть даже кратко, рассмотреть, какие механизмы сделали возможными выживание и продолжение мезоамериканской цивилизации, эти запутанные тропы сопротивления.

Воины

Поскольку насилие всегда было постоянным орудием господства, индейские народы также прибегали к нему, чтобы избежать подчинения и отстоять свободу. История хранит память о непрерывной цепи оборонительных войн против захватчиков и восстаний против колониального гнета, которые свидетельствуют о не-конкисте, о мятеже, об историческом самоутверждении индейских народов и их воле к сохранению себя.

Полное завоевание территории и включение индейских народов в систему господства были процессами, которые так и не были полностью завершены ни в колониальный период, ни в течение XIX века. Вооруженное сопротивление продлило завоевательную войну в различных регионах страны почти на 400 лет. Падение Теночтитлана не означало немедленного подчинения даже тех многих народов, которые ранее находились под властью мешиков. В 1531 году народ йопе из жарких земель Герреро так ответил на призыв завоевателей покориться мирно: «Мы никогда не хотели подчиняться и служить Монтесуме, который был величайшим правителем индейцев, так как же вы хотите, чтобы мы теперь подчинились христианам? Наш народ всегда вел войны, и в них мы хотим умереть, чтобы показать, кто мы такие».

Некоторые сопротивляются до полного самоистребления, предпочтя его поражению и подчинению. Так, в 1528 году индейцы из Чиапаса, загнанные в ущелье Эль Сумидеро [151], выбрали самоубийство: «…те, кто укрылся вместе с присоединившимися к ним в другом месте, бились до полного изнеможения и, видя себя безнадежно проигравшими, вместе с женами и детьми бросились с высоты в реку и там погибли…»

Столкнувшись с натиском завоевания, многие народы покидали свои жилища и переселялись в труднодоступные места, где могли дольше сохранять свободу. Кочевые племена севера оказывали более эффективное сопротивление вторжению, благодаря своей мобильности, которая вскоре выросла, так как кочевники пересели на лошадей. Вплоть до конца прошлого века некоторые из индейцев сохраняли свою свободу.

Народы, оказавшиеся под властью колонизаторов, время от времени прибегали к восстаниям. Это случалось, когда складывались благоприятные условия или когда угнетение становилось невыносимым и требовало решительного ответа. В колониальный период по всей стране произошли десятки крупных индейских восстаний. Наверняка были и сотни других, которые не имели такого размаха или же плохо задокументированы. Тем не менее имеющиеся сведения позволяют исследовать некоторые особенности вооруженных индейских восстаний.

Среди непосредственных причин, вызвавших восстания, особенно выделяются увеличение налогов, жестокое обращение со стороны энкомендерос, помещиков и чиновников, захват земель, принудительный труд и религиозные преследования. В городах, особенно в столице, происходили крупные голодные бунты, особенно когда не хватало кукурузы.

Многие из восстаний, о которых сохранилась более подробная информация, представляют собой движения с ярко выраженной религиозной составляющей. Различными способами древние боги уверяли восставших в победе и возвещали о скором наступлении свободы и возвращении к доколониальному прошлому. Лидеры этих бунтов обладали мессианскими чертами и ссылались на божественные откровения, чтобы укрепить веру сторонников. Некоторые из них были специалистами по древним культам, которые практиковались тайно, другие уже приняли христианскую символику и предстали в роли священников или церковных сановников, несущих послание новой и единственной истинной религии, отличной от той, что была извращена духовенством захватчиков.

Вокруг восстаний переосмысливаются многие аспекты индейских культур. Историческая память становится основным ресурсом, который позволяет, с одной стороны, сохранить живым воспоминание о несправедливости и страданиях, с другой стороны, представить период подчинения как временное, обратимое состояние, которое будет окончательно преодолено с победой восстания. Возвращение к прошлому превращается в проект будущего. Осознание того, что существует цивилизация, которую можно восстановить, позволяет придать бунтам прочную идейную основу.

Во время восстания задействуются многие ресурсы, которые до этого в индейской культуре оставались латентными. Активизируются формы организации и коммуникации, существовавшие подпольно, пробуждаются скрытые лояльности, возрождаются, казалось бы, забытые символы. При этом используются и элементы культуры доминирующей цивилизации, которые были уже освоены индейскими народами и могут быть применены в интересах восстания. Речь идет не только об использовании европейского оружия,