Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

тезисов прямо противоположный вывод. Вместо стабильности они увидели в России после Путина страну, смертельно уязвимую для неустанной подрывной деятельности Запада, которая была навязчивой идеей таких людей, как Патрушев и Бортников. Как хватило бестактности указать Суркову, конец путинского правления действительно приближался. Страдал ли он серьезной болезнью или нет, мы подробнее обсудим ниже. Но непреложным оставался тот факт, что в октябре 2022 года Путину исполнялось 70 лет — возраст, возможно, вполне цветущий для американского лидера, но уже на три года превышающий среднюю продолжительность жизни мужчины в России. Каким бы крепким ни было здоровье Путина, он не мог жить вечно. Леонид Брежнев — к слову, курильщик и любитель хорошо поесть — скончался за месяц до своего 76-летия, проведя у власти 18 лет. Через пять лет или около того Путин превратился бы в «хромую утку». А для людей во власти это означало, что время на поиск решительного ответа на агрессию Запада стремительно уходит. И это означало, что нужно раз и навсегда решить проблему Украины.

В конце февраля 2020 года Сурков подал в отставку, сославшись на «разногласия» по украинскому направлению. «Изменился контекст», — объяснил он.21 На посту главного проконсула на Донбассе его сменил уроженец Украины Дмитрий Козак, проверенный в делах кризис-менеджер, который ранее распутывал такие сложные административные узлы, как судебная реформа и неспокойный Северный Кавказ.

С уходом Суркова политика Кремля в отношении Украины начала неуклонно скатываться к конфронтации. Но его отставка имела и более глубокое значение, ознаменовав момент, когда у руля власти в Кремле остались лишь те, кто искренне поверил в мифы, созданные сурковской «машиной грез». Концепция «суверенной демократии» изначально строилась на предельно циничном и прагматичном отношении к реальности и идеологии. В мире Суркова православное мракобесие легко уживалось с советским патриотизмом и риторикой жертвенности, упаковывалось в глянцевую обертку и скармливалось публике. В ежегодных летних лагерях движения «Наши» национализм преподносился как поиск себя, путь к открытию своего внутреннего патриота. На протяжении долгих лет работы главным идеологом Кремля Сурков режиссировал всю эту мишуру, радовавшую избирателей. Но, что крайне важно, принятие ключевых решений оставалось в руках трезвомыслящих прагматиков-технократов. Профессиональные менеджеры, такие как многолетний министр финансов Алексей Кудрин — близкий друг Путина, — проводили взвешенную макроэкономическую политику. Однако к началу 2020 года последние из этих технократов (например, премьер-министр Михаил Мишустин) были низведены до сугубо административных ролей, оказавшись далеко за пределами круга лиц, принимающих решения.

По правде говоря, никто из так называемых «либералов» в Кремле, которые два десятилетия соперничали с силовиками, на самом деле не был сколько-нибудь либерален, и уж тем более прозападно настроен. Но такие фигуры, как Кудрин, Сурков, бывшие премьер-министры Сергей Кириенко и Дмитрий Медведев, были людьми как минимум узнаваемо постсоветскими. В отличие от силовиков, эти технократы принадлежали к тому, что один из помощников Джорджа Буша-старшего когда-то иронично назвал «сообществом людей, опирающихся на реальность». Общей чертой так называемых либералов было понимание того, что благосостояние России после распада СССР строилось на ее участии в западных банковских, инвестиционных, торговых и экономических системах, а также на использовании западных технологий и ноу-хау. Спустя даже три десятилетия Россия так и не научилась производить ничего, что хотел бы покупать остальной мир (за исключением оружия, хотя даже оно зависело от импортных микрочипов). Все, благодаря чему Россия функционировала — от роутеров сотовой связи до веб-серверов, двигателей скоростных поездов Siemens и парка самолетов Boeing и Airbus, — было изобретено и по большей части произведено Западом и его азиатскими союзниками. Даже после 2014 года общенациональная программа импортозамещения не привела к созданию полностью российского мобильного телефона, ноутбука или хотя бы микропроцессора, не говоря уже о пассажирском самолете.

Но к началу 2020 года в ближнем кругу не осталось технократов — там закрепились лишь советские фантазеры и параноики, люди, которым Путин доверял по той простой причине, что они доказали свою личную преданность за 45 лет совместной работы. Кремль окончательно замыкался в себе. И именно в этот критический момент произошло событие из разряда «черных лебедей», которое сделало это замыкание физической реальностью. 31 января 2020 года у двух граждан Китая в Сибири тест на новый опасный вирус дал положительный результат.

Бункерное мышление

Ковид нанес России сильный удар. Официально пандемия унесла в стране почти 310 000 жизней — по уровню смертности это девятый показатель в мире. Однако реальная цифра могла быть гораздо выше. Данные государственной демографической статистики показали, что в период с октября 2020 года по сентябрь 2021 года население России сократилось на 997 000 человек — это стало самым большим годовым спадом в мирное время за всю историю.

В начале марта 2020 года Путин поначалу пытался преуменьшить опасность, а затем исчез из публичного поля. Решать проблему пришлось региональным лидерам вроде мэра Москвы Сергея Собянина. Именно они вводили драконовские карантинные меры — так, с 30 марта москвичам разрешалось выходить из дома только в определенные дни, поквартально. По всей России закрылись школы, театры, музеи и государственные границы.

Когда в апреле пандемия начала набирать обороты, Путин уехал из своей обычной подмосковной резиденции Ново-Огарёво в более уединенную президентскую резиденцию на озере Валдай, расположенную между Москвой и Санкт-Петербургом. По словам журналиста, более десяти лет проработавшего в кремлевском пуле, небольшую группу официальных фотографов и операторов попросили изолироваться вместе с обслуживающим персоналом и секретариатом в служебном крыле Ново-Огарёва, где их ежедневно тестировали.22 «Все думали, что [президент] вернется через несколько дней», — вспоминал этот журналист, по-прежнему работающий в Кремле. — «Никого из посторонних к резиденции близко не подпускали». Но Путин вернулся в Москву только 9 мая, да и то ненадолго и в условиях строжайшей эпидемиологической безопасности, чтобы публично возложить венок к Вечному огню в Александровском саду после того, как массовые торжества были отменены.

В Ново-Огарёве и на Валдае около 85 миллионов долларов было потрачено на строительство карантинных помещений для персонала и посетителей, а также на закупку ультрасовременного оборудования для тестирования.23 От любого, кто должен был контактировать с Путиным, требовалось пройти строгий индивидуальный карантин прямо на месте в течение как минимум недели. Только что вернувшимся с победой из Токио российским олимпийским медалистам сообщили, что перед встречей с президентом им придется провести неделю на карантине, причем им запрещалось любое общение друг с другом. «До сих пор не верю, что придется сидеть в одной комнате семь дней», — написала в социальных сетях гимнастка Ангелина Мельникова.