Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

Монастырские дворы и сады были пространствами созерцания. Техническим термином, описывавшим закрытый сад или монастырский двор, был «рай». Фонтан в центре сада и бьющие из него струи воды символизировали эдемскую географию. Также в монастырских садах выращивались фрукты, овощи и зелень для монашеской общины. Эти места не предназначались для услаждения взгляда и не задумывались как обстановка, льстящая человеческому самолюбию. Обычно они имели квадратную форму. Согласно Петру Кресценцию, писавшему в конце XIII века, идеальный сад должен быть разбит на ровной поверхности, быть квадратным и иметь участки для выращивания благовонных трав и цветов. Посредине должен быть установлен фонтан. Описывая эту основополагающую схему, Кресценций не делал различий между садами для простых людей и садами для знати и королей. Разница заключалась в основном в размерах. Например, сад благородного человека мог занимать площадь в двадцать акров (8 гектаров) и включать в себя природные источники461.

Перспективные парки

О парках древних греков и римлян мало что известно. В начале V века до н. э. афиняне были чрезвычайно склонны к публичной жизни и слишком любили общество, чтобы укрываться в частных садах. Между тем высаживание деревьев в местах, предназначавшихся для собраний, по всей видимости, превратило некоторые из них в парки. Религиозные обряды часто проводились в священных рощах, близ источников или в пещерах в сельской местности. Что касается римлян, то суровая республиканская философия препятствовала расцвету чего-либо столь легкомысленного, как парки, предназначенные для удовольствий. Они появились в конце II века до н. э., когда в римское общество начали проникать эллинистические влияния. Виллы императоров и знати I века были огромными поместьями. Они включали в себя как регулярные парки в псевдогреческом стиле, так и лишь незначительно измененные рукой человека природные ландшафты. О том, как в точности выглядели их планы, известно немного.

Помпейские сады были маленькими, поскольку были городскими, а не пригородными объектами. Для них была характерна пара особенностей, которые, вероятно, были присущи и более роскошным паркам загородных вилл: взаимное проникновение дома и сада, а также осевая планировка. Окна главной гостиной помпейского дома, как правило, выходили в центр садового портика, так что из дома можно было видеть сад на всем его протяжении. Эффект протяженности иногда дополнялся нарисованным на стене в дальнем конце сада перспективным видом с деревьями и фонтанами. Виллы и парки эпохи Возрождения строились по римским образцам: и в тех, и в других подчеркивались живописные виды462. Пейзажи, нарисованные на стенах вилл эпохи Возрождения, играли всё большую роль в производстве иллюзий дальности и простора. Однако изрезанный средиземноморский рельеф препятствовал созданию обширных искусственных ландшафтов. Парки располагались ярусами. Архитектор парка мог расположить ярусы так, что они включали в себя в качестве элемента пейзажа отдаленные природные объекты. Искусство, с которым парк вписывался в очертания местного природного окружения, порождало пространственное великолепие.

Страсть к горизонтальному расширению пространства и открывающимся видам нашла наиболее экстравагантное выражение в еще более плоских ландшафтах Северо-Западной Европы более позднего периода. Искусство французского ландшафтного архитектора Андре Ленотра довело до абсурда представление о том, что человек способен навязать свой эстетический вкус природе. Парк создавался как театр. Он прославлял человека. Из королевской спальни в Версале Людовик XIV, «король-солнце», мог любоваться длинной центральной перспективой, казавшейся еще длиннее из‑за плоской глади вод и вздымавшихся по сторонам деревьев. Столь явственное проявление человеческой воли, выражавшееся в регулярной планировке, не оставляло места чувству природного или божественного. Версаль не испытывал недостатка в изваяниях богов и богинь, однако они смиренно стояли по сторонам, словно лакеи, окаменевшие под властью человеческого замысла. Министры советовали Людовику XIV не браться за проект, который мог истощить казну и к тому же должен был преодолеть серьезные препятствия при осуществлении земляных работ, однако короля это не остановило. «Именно в преодолении трудностей, – самодовольно заметил он, – проявляется наша сила». Англия также может похвастаться грандиозными ландшафтами версальского типа. Одним из самых амбициозных проектов стало поместье герцога Бофорта в Бадминтоне, имевшее двадцать радиальных аллей, расходящихся в разные стороны. Сообщалось, что некие джентльмены, которые хотели снискать расположение герцога, сажали деревья в своих поместьях, таким образом удлиняя разбитые герцогом аллеи463.

В Англии XVIII века стали популярными так называемые ландшафтные (природные, иррегулярные) парки. Ландшафтный парк был таким же произведением искусства и инженерии, как и регулярный. Он избегал прямых линий, широких перспектив и линейных прудов, однако следовал той же самой цели создания приятных и эффектных видов, которая, впрочем, достигалась более утонченными способами. К примеру, Ланселот Браун разработал великолепный, нигде не прерывающийся вид из усадьбы, используя группы деревьев как ширмы, подчеркивавшие уменьшающуюся перспективу. Он также предполагал, что вид можно будет рассматривать с обратной стороны и с нескольких направлений, так что природные парки имели больше предпочтительных точек для созерцания, чем регулярные парки.

В этом кратком обзоре ландшафтного искусства464 хотелось бы обратить внимание на усиливавшееся стремление к восприятию парка как среды для дома и как места контролируемого эстетического восприятия, осуществлявшегося с ограниченного числа точек зрения. Парк в первую очередь ориентирован на зрение. Из всех человеческих чувств зрение является наиболее приспособленным для различения пространства: повседневный опыт зрения приводит нас к тому, что мы воспринимаем мир как пространственное целое с четко определенными линиями, поверхностями и объемами. Другие чувства учат нас воспринимать мир как изобильную и ни на чем не сосредоточенную атмосферу. Ни регулярные парки XVII века, ни «природные» парки XVIII столетия не проявляли особого внимания к слуху, обонянию и осязанию. Для восприятия тонких эффектов звука, аромата и текстуры необходимы замкнутые пространства. Единственный беспрепятственный вид, открывающийся из таких пространств, – вид вверх, на небо.

Символизм и сакральность: реакции домодерных обществ

Эстетическое отношение к природе приобретает все большее значение по мере того, как природа утрачивает свою сверхъестественную ауру. Пейзажи становятся фоном для повседневной деятельности человека, когда их больше не населяют земные духи. Космос домодерного человека был многоярусным, природа имела богатую символику, ее объекты можно было воспринимать на разных уровнях, и это вызывало эмоциональный отклик. Мы знаем, что язык многозначен. Язык обыденной речи, а тем более язык поэзии богат символами и метафорами. Наука, напротив, стремится исключить возможность неоднозначного прочтения. Мир традиционных обществ отличается многозначностью и изобилием обычной и ритуальной речи. Мир модерна, напротив, стремится быть прозрачным и буквальным.

Символическая глубина

В домодерную эпоху существовали два тесно связанных и специфических способа взаимодействия с миром: символическая интерпретация и приписывание сакральности местам и ландшафтам. В качестве примера символической интерпретации укажем на средневековых художников, которые, в отличие от менее способных к фантазии художников более поздних времен, не видели противоречия в изображении духовных событий и обстоятельств при помощи самых обычных материальных объектов. Оказавшись на одной и той же картине, фигуры, костюмы и предметы могли быть и самыми прозаическими вещами, и откровениями из духовного мира. Почти на любой фреске, изображающей Страшный суд, могла встретиться фермерская телега, исполнявшая роль мчавшейся к небесам огненной колесницы пророка Илии465.

Метафорическое мышление пренебрегает строго определенными рамками научной классификации. Как научные термины, «гора» и «долина» представляют собой категории, включенные в топографическую таксономию. Как феномены метафорического мышления, эти слова одновременно передают нагруженные смыслом значения понятий «высокий» и «низкий», которые, в свою очередь, отсылают к идеям полярности мужского и женского начал и противоположных друг другу качеств темперамента. В главе 3 мы писали о том, как люди упорядочивают свой мир как