Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

Винсент Скалли описал, какие изменения восприятие земли как силы претерпело между крито-микенским бронзовым веком и концом архаического периода471. Критские дворцы строились в согласии с силами земли. Идеальным местом была закрытая долина, в которой возводился дворец, конический холм к северу или югу от дворца и более высокая гора с двумя вершинами, расположенная на некотором расстоянии позади холма. Закрытая долина была естественным мегароном, надежно укрывающей материнской утробой. Конус символизировал материнскую форму земли, а гора с двойной вершиной – рога или грудь. Жившие на материке микенские греки разделяли это отношение к ландшафту. Они также стремились к защитным формам богини земли. Движение в новом направлении было вызвано расположением самих Микен: этот гордый и могущественный престол находился на холме в долине. Микенцы были ниспровергнуты своими родичами дорийцами, которые стремились ограничить власть богини земли. Дорийцы далеко продвинулись в разрушении простой связи между человеком и землей. Они пытались поставить на ее место собственного бога неба, повелевающего громом. Дорийские крепости на Крите возводились в горах, а не в долинах. Дорические храмы, приобретя скульптурный и монументальный характер, начали возникать в самых разных местах, хотя святилища, посвященные богиням, продолжали традиционно располагаться во впадинах рельефа. Храмы, посвященные Аполлону и Зевсу, бросали вызов хтоническим силам. Величайшее святилище Аполлона, Дельфы, расположилось на нижних склонах горы, находящейся в сердце горного массива Парнас. Зевс был истинным преемником матери-земли. Его святилища помещались на вершинах самых высоких гор. Гора Олимп была самым северным примером. Храмы, посвященные Зевсу, располагались в крупнейших мегарах. По-видимому, они чаще господствовали над ландшафтами, в которых находились, нежели приспосабливались к ним472.

Согласно традициям даосского Китая и Греции периода, предшествовавшего дорийскому вторжению, природа олицетворяла добродетель или силу. Согласно христианской традиции, способность делать место святым воплощена не в природе, а в человеке, земном представителе Бога. Церковь не приспосабливается к духу места, но сама вдыхает в него дух. Алтарь размещается на восточном конце церкви не ради соответствия естественному порядку вещей. Скорее, наоборот, тот факт, что солнце всходит на востоке, используется как символ учения о Воскресении Христовом. В христианстве существует множество священных мест, располагающихся в гротах и близ источников. Однако эти места обязаны своей священной силой не какому-то обитающему в них природному духу, но чудесным явлениям святых мучеников или Девы Марии473. Монастырь, располагавшийся в пустыне, мыслился копией рая в греховном мире. Пустыня часто мыслилась обиталищем демонов, однако, располагаясь поблизости от монастыря, эта часть природы достигала некоторого искупления, и обитающие в ней животные, как и их сюзерены-люди в монастыре, пребывали в мире.

Циклическое время и линейное время

Древние верили, что все в природе движется по кругу. Круг символизировал совершенство. Современные люди, следуя революционной мысли Ньютона, полагают, что естественным путем любого движения является прямая линия. Космос уступил место географии и ландшафту. Эта тема выразилась во множестве вещей. Скажем несколько слов о том, как это изменение было связано с понятием времени.

Основой для исчисления времени обычно служат повторяющиеся циклы природы, такие как вращение звездного неба или Земли или ее движение по орбите. Современный человек распознает эти повторяющиеся фазы, однако для него они не более чем волны в направленном потоке времени. С его точки зрения время обладает направлением, а перемены прогрессивны. Считается, что развитию чувства прогресса способствовала христианская эсхатология. Но все же чувство времени, характерное для средневекового человека и отражавшее его вертикальный вращающийся космос, было в основе своей цикличным. Линейное представление о направленном времени приобрело важное значение только в XVIII веке. К этому моменту изометрическая, то есть не предполагающая перспективных искажений, проекция пространства уступила место удлинению в осевом направлении и представлению об открытом пространстве, заложившему основу радиального планирования в архитектуре и ландшафтном дизайне. Также это было время далеких экспедиций, в ходе которых известное европейцам географическое пространство стало включать в себя практически всю территорию планеты.

Сама природа путешествий на далекие расстояния и переселений такова, что они разрушают циклическое время и вертикальный космос, заменяя их линейным временем и горизонтальным пространством. Путешественник зависит от звезд, однако они служат не столько средством для измерения времени, сколько способом определять расстояния. Разница во времени важна для мореплавателя, поскольку ее можно перевести в единицы измерения расстояния. Полярная звезда служила для разных народов Северного полушария символом мировой оси и постоянства. Поскольку звезда не опускалась за горизонт, древние египтяне верили, что она и ее окрестности – конечный пункт назначения усопших, символ вечной жизни. Однако c точки зрения ученых, торговцев и переселенцев, которые двигались на юг, пересекая экватор, Полярная звезда тоже оказывалась смертной. Оседлые народы средних широт привыкают считать смену времен года неоспоримым фактом природы. Смена времен года, как и движение звезд по кругу, представляется им символом вечного постоянства. Однако путешественники и колонисты, двигающиеся вдоль меридианов, обнаруживают, что меняются не только времена года, но и сезонные ритмы, что на экваторе последовательности природных явлений, которые казались прежде универсальными, исчезают, а южнее экватора начинают идти в обратном порядке.

Глава 11. Идеальный город и символы трансцендентного

Город освобождает жителей от неустанных трудов, необходимых, чтобы прокормиться, и от чувства бессилия перед превратностями природы. Мы склонны забывать об этом достижении или недооценивать его значение. Кажется, мы по большей части утратили город как идеал, в то время как недостатки его физической среды, особенно со времен промышленной революции, становятся все более очевидными. Прежде на город смотрели с уважением по разным причинам. Древние поселения, возникавшие как ритуальные центры, сулили хрупким человеческим существам космический порядок и постоянство. Греческий полис предоставил свободным людям возможность достичь бессмертия мысли и действия, то есть подняться над биологическим рабством. «Городской воздух делает свободным», гласила немецкая пословица Средневековья: свободные люди жили внутри городской стены, а крепостные – за ее пределами, в сельской местности. Превосходство города над сельской местностью скрыто в самом слове «город» (city)474. Со времен Аристотеля город означал для философов и поэтов идеальное сообщество. Горожане-граждане (citizen) населяли город; сервы и вилланы (злодеи)475 жили в сельской местности. Град земной, где располагалась резиденция епископа, был подобием Града Божьего. Язычники (heathens) жили в отдаленной или невозделанной земле, вересковой пустоши (heath)476; в сельской местности или деревне (pagus) жили крестьяне или язычники (pagans)477.

Возникновение идеального города

В этой книге город интересует нас и потому, что олицетворяет идеал человека и окружающей среды (глава 11), и потому, что является средой обитания (глава 12). Происхождение города – сложный вопрос, которым мы не можем здесь заниматься. Однако этот вопрос нельзя полностью игнорировать, поскольку изначальная природа города будет влиять на наше исследование его значения в качестве идеала. Если, например, мы без оговорок примем экономическое объяснение, то не сможем объяснить способность города внушать благоговение и преданность. С точки зрения экономического объяснения город является следствием экономического избытка. Продукты, которые не могут потреблять местные деревни, вывозятся для обмена в удобное место, которое превращается в рыночный город. Очевидно, города нуждаются в поддержке окружающей их сельской местности. Впрочем,