«Да здравствует солнце!..» Пушкин и его земной мир - Лариса Андреевна Черкашина

поскорее увезти юную жену от московских тётушек и кумушек, от их советов и наставлений. А более всего – мечталось вновь очутиться «в кругу милых воспоминаний», что и случилось. Супруги сняли небольшую дачу с мезонином и верандой, принадлежавшей вдове придворного камердинера Анне Китаевой. Дача – всего в нескольких минутах ходьбы от лицея и Екатерининского парка, – здесь Пушкины прожили с мая по октябрь. И доставили немало удовольствия всем любопытствующим, наблюдавшим как Пушкин под руку гулял с красавицей-женой возле озера, любуясь белоснежными лебедями.

Царевна-лебедь. Иллюстрация к «Сказке о царе Салтане». Художник Б. Зворыкин. 1920-е гг.

Да и сама она в белом платье, с наброшенной на плечи свитой по моде красной шалью, казалась влюблённому поэту белой лебёдушкой. И, верно, не только своему знаменитому мужу, – став женой русского гения, Натали приняла как венец магическое имя Пушкина и с той самой минуты перестала принадлежать лишь себе. Теперь и на неё, как и на знаменитого супруга, были направлены взоры тысяч людей – испытующие, восхищённые, завистливые, ревнивые. Отныне она рядом с Пушкиным, и ей даже «дарован» своеобразный титул – «поэтша».

Царевна-лебедь. Иллюстрация к «Сказке о царе Салтане». Художник В. Курдюмов.1913 г.

Безоблачные месяцы жизни молодой четы! Поистине те летние месяцы были озарены поэтическим вдохновением, молодая супруга во всём помогала поэту – переписывала набело его рукописи, в их числе и «Сказку о царе Салтане…», была и первой её благодарной слушательницей.

И не сама ли Натали явилась в сказочных строфах той царевной-лебедью, от коей невозможно было оторвать восхищённого взора?!

И царевной обернулась:

Месяц под косой блестит,

А во лбу звезда горит;

А сама-то величава,

Выступает, будто пава;

А как речь-то говорит,

Словно реченька журчит.

Поверим Жуковскому, на правах соседа и старинного приятеля часто бывавшего в гостях у поэта, – он не ошибся: «А женка Пушкина очень милое творение… И он с нею мне весьма нравится. Я более и более за него радуюсь тому, что он женат. И душа, и жизнь, и поэзия в выигрыше».

Наталия Пушкина – истинная лебёдушка русской поэзии!

«Кири-ку-ку!»

От гордых красавцев лебедей и могучих орлов до прозаических петухов да кур – всё тот же поэтический путь. Но их-то, домашних птиц, Александру Сергеевичу довелось встречать много чаще: и повадки петушиные знал, и просыпался в сельских вотчинах под крик петуха.

И не всегда с радостью. Занятны «тревоги» юных лет, когда так долог, тих и сладок предутренний сон!

О сладкий сон, ничем не возмущённый!

Один петух, зарёю пробуждённый,

Свой резкий крик подымет, может быть;

Опасен он – он может разбудить.

Полна искромётного юмора сцена в «Русалке», где мамушка утешает в светлице молодую жену-княгиню, а та сетует, что муж уж, дескать, не расточает ей прежних ласк, «до ночи Бог ведает где ездит», – и не завелась ли у него «тайная зазноба»?! На что умудрённая житейским опытом мамка ободряет встревоженную питомицу:

Княгинюшка, мужчина что петух:

Кири куку! мах-мах крылом и прочь.

А женщина, что бедная наседка:

Сиди себе да выводи цыплят.

Пока жених – уж он не насидится;

Ни пьет, ни ест, глядит не наглядится.

Женился – и заботы настают.

То надобно соседей навестить,

То на охоту ехать с соколами,

То на войну нелегкая несет,

Туда, сюда – а дома не сидится.

Ну а ранее, на княжьей свадьбе, не забывают о петухе, увы, жареном, но такова традиция, – ведь петух есть символ плодородия, а значит, и семья будет прирастать маленькими наследниками и наследницами. Наступает должный час, и сватья вещает:

Вестимо, время.

Дайте ж петуха.

Молодых кормят жареным петухом,

потом осыпают хмелем – и ведут в спальню.

В славянской мифологии петух – ещё символ солнца и языческих богов Даждьбога и Ярилы. Криком своим он знаменует приход нового дня, а значит, тепла и света, и кукарекает ровно три раза. Первый раз обычно – в час ночи, второй, как правило, – около трёх часов ночи, и третий раз, примерно в пять утра, с восходом солнца, оттого и говаривали: «до третьих петухов», либо просто – «до петухов». Причём взбирается горластая птица на самое высокое место, будь то плетень иль сруб.

Юный поэт подчас бравирует:

Но я, любезный Горчаков,

Не просыпаюсь с петухами…

И в позднем творении поминаются горластые глашатаи зари:

Зачем бы ей, стал думать я,

Вставать до петухов? кто просит?

Шалит Марусенька моя;

Куда её лукавый носит?

Живой деревенский эталон времени:

Петухи в селе пропели,

Закатилася луна.

И в прозе не обошлось без голосистых «хронографов». Так бедный Владимир из повести «Метель», где и сама метель будто недобрая «героиня», с трудом добирается до церкви, где должен венчаться и где ждёт его невеста, но… лишь когда «пели петухи и было уже светло», – а значит, непоправимо поздно!

Птица-виньетка. Рисунок Пушкина.

Прозаическая картинка, что каждодневно созерцает в окно скучающая Наталья Павловна, героиня «Графа Нулина», – такой он «фламандской школы пёстрый сор»:

Индейки с криком выступали

Вослед за мокрым петухом;

Три утки полоскались в луже…

И, конечно же, что за сельский двор без петуха, эдакого колоритного птичьего «султана», пусть и мокрого? Однако является в пушкинских творениях и сказочный петушок. Воистину золотой!

Вот мудрец перед Дадоном

Стал и вынул из мешка

Золотого петушка.

«Посади ты эту птицу, —

Молвил он царю, – на спицу…

Подвластны волшебному петушку таинства державной службы:

Петушок мой золотой

Будет верный сторож твой:

Коль кругом всё будет мирно,

Так сидеть он будет смирно;

Но лишь чуть со стороны

Ожидать тебе войны,

Иль набега силы бранной,

Иль другой беды незваной,

Вмиг тогда мой петушок

Приподымет гребешок,

Закричит и встрепенётся

И в то место обернётся.

Последняя пушкинская