Нити - Анджея Фуллер

все сидел на берегу, уткнувшись взглядом в молочно-голубую воду. Он никогда раньше и не думал, что вода может быть иного цвета, чем та, к которой с детства привыкли его глаза. По щеке стекла и упала на песок горько-соленая капля.

— Ты должен бороться, — напомнил ему кот, сидящий на камне. Баюн снова принял свою излюбленную форму, обернув мощные лапы пушистым хвостом. Скрылись из виду черные тени, боялись они яркого солнечного света. Однако Баюн знал — недалеко ушли. Забились в одну из глубоких пещер и носу не кажут.

Однако, он должен быть настороже.

— Я не могу, — пробормотал Матвей, склонив голову. С каждой минутой все крепче впивались в него цепи уныния, вязали руки и ноги. Скоро ляжет он на горячий песок и не поднимется больше. А зачем? Марийка отказывается выходить на берег. Что ему жизнь, если она прохудилась, как решето? Все у него было. Потерял.

— Не будешь бороться, — предупредил Баюн, — они вернутся и проглотят твою душу. Не все еще тени вылетели на свободу. Выпустишь — я буду не в силах тебе помочь.

— Зачем мне жить? — обронил слезу Матвей. — Я с самого рассвета призываю ее выйти, но она отказывается слышать мой голос.

— А твои дети? — напомнил кот. — Разве они не стоят того, чтобы за них бороться?

— Не знаю, — пробормотал он. — Я больше ничего не знаю. С каждым часом все меньше силы в моих руках.

— Силы вернутся, — пообещал Баюн и спрыгнул с камня. — Поешь немного и думай о светлом. Тяжелые настали времена. Нарушено равновесие в мире. Больше этого пока не могу тебе сказать. Судьбы многих людей перепутались между собой.

Матвей стал копать песок у своих ног. Нет сил доползти до озера. Вода сама придет, если хорошо ее позвать.

Глубокая ямка наполнилась голубоватой водой, и Матвей содрогнулся. Как это можно пить?

— Про мед не забудь, — напомнил ему кот.

В чашу с голубоватой жидкостью одна за другой полетели капельки меда. Муть постепенно отступала, оставляя за собой кристально чистую воду. Матвей с облегчением выдохнул и поднес питье к иссушенным долгим бдением губам.

* * *

Мощные стволы поднимались из земли — перекрученные и морщинистые, но только на первый взгляд страшные. Если вглядеться внимательнее, то можно увидеть добрую улыбку, притаившуюся в изгибах коры. Не было злого умысла в сердцах древесных великанов.

Ветви смыкались высоко над головой, образуя ажурный свод, через который щедро лились на землю солнечные лучи.

Хрустко подминалась под ногами прошлогодняя листва — сухая, ломкая, пахнущая теплом и медовыми ароматами пробившихся к солнцу полевых цветов. Ярко все вокруг, по-летнему.

В кронах затаилась прозрачная тишина. Она ждала и надеялась, что вот-вот нарушит ее перезвон детских голосов. Уже доносилось эхо, но сами девочки не спешили. Радуясь нежданной свободе, они навещали каждую полянку, обрывая пучки нежных колокольчиков и ромашек. Неужто не заслужили они по летнему веночку? Пробежал мимо их плетня первый месяц лета, взаперти просидели. А теперь очень хотелось наверстать.

Так и добежали до берега Родмень-озера, забыв про землянику. Надеялись, видно, что на берегу их ждут богатые ягодники. Ошиблись.

— Смотри! — кивнула Миленка на заросший кугой берег. — А где озеро?

Яника ахнула. И правда: исчезла вода. Остались только мелкие лужицы.

— Что это? — прошептала она.

— Я хочу пить, — пропищала Миленка и кинулась к одному из оставшихся у берега окошек.

— Не ходи, — схватила ее за рубашонку сестра. — Вдруг там топко. Болотник тебя за ноги схватит и утащит на дно.

Миленка аж побледнела от страха и застыла на месте, забыв опустить поднятую ногу.

Помертвело все вокруг. Даже дубы насторожились, присматриваясь к испуганным девочкам? А если попали дети в беду? Как помочь, ведь корни слишком глубоко увязли в земле, не вытащить.

— Давай-ка в сторонку отойдем, — обняла она сестренку за дрожащие плечи. Та послушно прошла несколько шагов и ойкнула.

— Ты чего это? — встревоженно посмотрела на нее Яника.

— Я, кажется, в воду наступила, — пролепетала девочка.

С трудом выдернув ногу из вязкой земли, она посмотрела на грязные пальцы. Хорошо хоть босыми бегали по-летнему времени, иначе не видать ей своего лаптя. Болотистая земля жадная. Что ни дай — все заберет без остатка.

На месте ямки снова собралась вода. Да только необычная какая-то — голубая.

— Какая красивая, — забыв про страх, прошептала Миленка и опустилась на влажную землю.

Как зачарованная, смотрела она на голубоватое зеркальце, застывшее неподвижной каплей. Яника присела рядом и потянулась пальцем, чтобы потрогать. Казалось ей, что и не вода — это вовсе.

— Не трогай, — прошептала Миленка. — Смотри! Там лицо! Это папа!

Яника забыла дышать и подползла ближе, заглядывая в водное зеркало.

Глаза у отца были добрые, но такие усталые, словно не осталось у него сил.

— Папа! — замахала она рукой. — Мы здесь! Мы ждем тебя! Скорее возвращайся!

Казалось, он услышал ее и посмотрел прямо в глаза, но поднялся со дна пузырь болотного газа, и поверхность воды дрогнула, взбаламутилась.

— Он услышал тебя? — сжала кулачки Миленка.

— Кажется, — неуверенно ответила Яника.

— Эх, — совсем по-взрослому махнула рукой Миленка, — надо было громче кричать. Меня бы он услышал!

* * *

Матвей вздрогнул. Уставился на ямку, до краев наполненную водой. Показалось ему, что мелькнули на глубине чьи-то тени. Привиделась ему зеленая дубрава и босые детские ноги, бегущие по ржавчине прошлогодней листвы.

Он отчаянно замотал головой и отвернулся. Чего только не придумаешь! Все это — проклятая жара! Сколько часов он просидел тут, не решаясь и на вершок отойти от поганого озера? Только напрасны были его надежды. Надо было идти дальше и искать точное место, где унесла Марийку голубая волна.

— Мне показалось, я что-то видел в воде, — не глядя на кота, признался он.

— Что? — лениво потягиваясь, поднялся на лапы огромный кот.

— Я не знаю, — смутился Матвей. — Кажется, детские ноги.

— Интересно, — мурлычущим голосом протянул кот. Подошел ближе и заглянул в ямку.

— Видишь что-нибудь? — дрогнувшим голосом спросил Матвей.

— Воду, — фыркнул Баюн и отошел в сторону.

— Да как же! — загорячился он и осмелился снова заглянуть в голубое зеркальце.

Аж задрожал весь от волнения и наклонился поближе, чтобы разглядеть родные лица. Даже суток не прошло с тех пор, как он в последний раз гладил их волосики, а такое чувство, что целый год.

Матвей протянул руку, чтобы дотронуться до голубоватой поверхности, но вовремя отдернул. Что, если появится рябь на воде и пропадут глаза дочерей, такие же прекрасные, как глаза их матери — Марийки?

— Что там? — поинтересовался кот.

— Я вижу своих дочерей, — взволнованным голосом сказал