Нити - Анджея Фуллер

— Не знаю, — вздохнула подруга. — Целыми днями во дворе. То под капотом торчит, то под днищем валяется. А дело ни тпру ни но. Кажется, он просто скрывается.

— От кого? — удивилась Марина.

— От меня, — усмехнулась Раиса. — Не хочет, чтобы лезла с расспросами, вот и все.

За придорожными кустами послышались чьи-то шаги. Марина вздрогнула и неосознанно шагнула поглубже в густую тень.

— А все-таки ты прячешься, — подняла обличающий палец Раиса. — То-то я смотрю, какая-то ты взъерошенная.

— Ничего подобного, — фыркнула она.

— Пойдем-ка в дом, — махнула рукой подруга. — Там мне все и расскажешь.

Марина подавила вздох и последовала за хозяйкой, изо всех сил надеясь, что Виктора нет дома. Ей и правда хотелось все рассказать.

* * *

Все длиннее становились тени. Ветер стих, и деревушку обняло покрывало из низкого облака, что стлалось над головой, напоминая пелену тумана. Оно набежало стремительно и поглотило ускользающие за горизонт лучи.

Тени тоже исчезли.

Разморило Агату после бани. Лицо раскраснелось, а в глазах плывет. Того гляди упадет старушка.

Покачнулась и застыла посреди дороги. Опереться бы на что-нибудь, да разве до плетня дотянешься?

Из клубящегося вокруг тумана выглянуло горбоносое лицо. Замелькало, замельтешило. Шевелились губы и что-то говорил ей незнакомец, а только, словно оглохла Агата.

— Бабушка, — наконец-то пробился к ней голос. — Тебе помочь? Может, врача?

— Ась? — проморгалась ведьма.

— Плохо тебе, спрашиваю? — спросил Григорий.

— Нет, — зевнула старушка, — в глазах мутно, а так ничего.

— Дом где, твой? — придерживая за локоток, повел он ее по улице.

— А вот же он, — кивнула Агата на покосившийся от старости домишко.

— Не может быть, — усмехнулся Григорий. — Это не ты ли, бабушка, наша деревенская ведьма?

— Выходит, что я, — хихикнула Агата.

— А гадать умеешь? — загорелся он.

— С малолетства научена, — продолжая забавляться, ответила ведьма. — Тебе как: на воске или на зернах?

— Да как хочешь, — загорелись любопытством его глаза.

— А на что гадать-то будем? — совсем уже оправилась старушка и бодро зашагала рядом, искоса поглядывая на своего спутника.

Григорий молчал. Снова провалился в свои мысли.

— Ау! Ты на что гадать собрался, соколик? — осмотрела она обветренное лицо. Вроде молод еще, а морщины-то какие горькие лоб перепахали.

— На любовь, — горько усмехнулся он. — Нет мне в ней удачи. Вот и хочу наперед узнать: есть надежда или лучше сразу в петлю залезть?

— Дурные слова говоришь, милый, — сухо сказала она. Шутливое настроение как корова языком слизнула. — Иди-ка ты лучше до своей хаты да голову холодным квасом охлади.

— А ты как же? — криво усмехнулся он.

— А я уже дошла, — махнула она ручонкой в сторону плетня. — Небось до крыльца-то доковыляю…

— Ну, бывай, — пожал плечами Григорий и блеснул темным глазом.

Смуглое лицо его слегка покраснело, выдавая внутреннюю сумятицу и смущение. Хотел он еще что-то сказать, но махнул рукой и зашагал прочь. А ведьма еще долго стояла у калитки и смотрела вслед. Вроде бы похож на кого-то, а только память у нее в последнее время стала совсем дырявая. Разве тут вспомнишь?

* * *

Кружились на темной поверхности пузырьки, а она все чертила круги маленькой серебряной ложечкой. Покрытый изящной вязью черенок время от времени касался края чашки, издавая тонкий, нежный «дзинь».

Подруга следила за ней, укоризненно покачивая головой. И уже готова была сорваться, когда Марина со вздохом вытащила из остывшего чая ложечку и отложила в сторону.

— Откуда у тебя серебро? — невинно распахнув глаза, спросила она.

— Да прадед мой, казак, раздобылся где-то, — пожала плечами Раиса. — Так и передаем, как семейное достояние.

— Типа реликвии, что ли? — усмехнулась подруга.

— Ну да, — подлила себе хозяйка немного свежего чая.

— Такие вещи беречь надо, — задумчиво потрогала она искусный орнамент.

— Да чего уж там, — махнула рукой Раиса. — Бабка всю жизнь берегла, прятала. Мать только по особому случаю доставала да натирала до блеска постоянно. А я просто живу и пользуюсь тем, что есть. Заразы меньше будет в доме.

— Тоже верно, — согласилась Марина и отхлебнула немного холодного чая. Невкусно. Хотя в последнее время, что в рот ни положишь, все ей невкусно.

— Ты мне рассказать хотела, — напомнила ей подруга. — Давай, не тяни уже, выкладывай.

— Я ходила сегодня к Григорию, — выдавила из себя Марина.

— Да ладно! — подалась вперед Раиса, сгорая от любопытства. — И что?

— А ничего, — всхлипнула Марина. — Подошел сзади, да грубый такой. Даже не поздоровался. Я там чуть не расплакалась и убежала.

— Ну и дура, — безжалостно сказала подруга. — Стоило вообще ходить.

— Он больше не любит меня, понимаешь? — поползли по щекам соленые капли.

— Да ты в своем уме? — возмутилась Раиса. — Ты замужем уже пятнадцать лет. У тебя двое детей. Муж! Ты думала, он тебя всю жизнь ждать будет?

— Да, — кивнула Марина и утопила нос в чашке, залпом допивая горьковатый напиток.

— А теперь что? — протянула ей подруга сухие салфетки.

— Мне надо его забыть, понимаешь? — затараторила Марина. — Я просто хочу спокойно жить и воспитывать детей вместе с мужем. Хочу избавиться от этого наваждения.

— И как ты себе это представляешь? — иронично приподнялись густые брови.

Марина смущенно опустила глаза и принялась теребить кончик черной косы, накручивая его на палец. Слова сидели у нее в горле, но как же трудно было их произнести.

— Я хочу пойти к бабе Гапе, — хрипло сказала она, — и попросить ее наложить на меня заклятье или дать отвар. Должна же она знать, как избавиться от навязчивых мыслей. Пусть докажет, что ведьма она, а не старая метла.

— Думаешь поможет? — затаив дыхание, спросила Раиса.

— Должно сработать, — сказала Марина с фальшивой уверенностью.

— Тогда я пойду с тобой, — решительно кивнула подруга. — Мне тоже есть, о чем с ней потолковать.

Глава 27

Максим встревоженно мерил шагами просторную веранду. Деревянные половицы поскрипывали тонкими голосами, сердились на непоседливого хозяина. Давно бы уже пора ему присесть в плетеное кресло и немного успокоиться.

Однако мужчина не слышал, о чем шепчутся между собой стены и рассохшиеся от жары деревянные полы. Он прислушивался к ночному ветерку, шумевшему за москитной сеткой. Где же она? Уже три часа прошло, как ушла. Какая дрянь стукнула ему в голову, когда он предложил ей поговорить с Григорием?

Что же это? Разговор плавно перешел в вечерние посиделки? Эта мысль кипятком кинулась в голову и ошпарила, оставив за собой тупую, ноющую боль.

За тонкой перегородкой шумели дети. Как же они бурно радовались, когда он разрешил им посмотреть еще несколько серий любимых мультиков! Жаль, что ему нечем отвлечь себя от тревоги. Вцепилась