Нити - Анджея Фуллер

— И это ты называешь поговорить? — поджав губы, холодно осведомилась она.

— Марина, — кинулся он следом, опрокинув стул. — Я не хотел тебя обидеть. Прости.

— Зачем ты напоминаешь мне о нем? — строго спросила она. — Хочешь меня уколоть?

— Нет, — прошептал он, обнимая ее за поникшие плечи. — Прошло много лет. Может, вам и правда нужно встретиться? Высказать друг другу обиды и захлопнуть эту дверь?

— А ты не боишься? — со странной улыбкой спросила она.

— Чего? — недоуменно пожал плечами Максим.

— Ничего, — сухо сказала жена и вывернулась из его рук. — Пусти. Мне обед надо готовить.

Он снова сел за стол, но в душе больше не было прежней решимости и уверенности, что он все делает правильно. Трещина, которую он уже давно заметил на стене семейного дома, вдруг стала еще глубже.

* * *

Робкий стук в дверь прервал ее дрему. Да кто там еще? Ведьма неохотно сползла с постели и, шаркая, побрела к двери. Со вчерашнего дня у нее болят руки. Привязалась грозная хворь и выворачивает суставы. Надо бы поспрашивать у местных: может быть, травница проживает в соседях? Ей бы отвару глотнуть, что пьет боль и дарит покой.

Дверь со скрипом поддалась, и на пороге появилась фигура сердитой старушки.

Егор отступил в сторону. Видимо, не ко времени он пришел. Какая-то ведьма злая сегодня. А что, если в печь засунет?

— Тебе чего? — даже и не пытаясь быть любезной, спросила Агата.

— Мама передала вам драники, — протянул он ей миску, прикрытую полотенчиком. — А еще звала вас в баню.

— В баню? — с любопытством прищурилась ведьма. Теплое слово пахнуло ей в нос ароматом дубовых веников. Пообещало, что боль не уйдет, но станет немного легче.

— Да, вечером топить будем, — бесцветным голосом ответил Егор.

Агата всмотрелась в него повнимательнее. Что-то совсем он бледный, будто мукой присыпанный. И голос умер.

— А ты чего смурной такой? — спросила она. — Мамка, что ли, изругала?

— Угу, — присел он на порожек и поставил рядом с собой мисочку драников. Зачем он это сделал, сложно объяснить. Просто захотелось. — Я тут посижу чуть-чуть. Домой не хочется.

— Посиди, — кивнула старушка и пошарила рукой у стены. Где-то тут ее скамеечка. Частенько сиживала при открытых дверях — вечерами и ранним утром.

Какое-то время молчали. Агата испытывала странное умиротворение в присутствии соседского паренька. Даже суставы перестало выкручивать.

— Мать опять на меня ругалась, — поделился он. — Сказала, чтобы к Никите больше не ходил.

— А кто такой Никита? — спросила ведьма.

— Брат мой, — пояснил Егор. — И друг тоже. Единственный. У меня, кроме него, никого и нет больше.

— А матушка твоя? — потянулась она за теплым драником и откусила ароматный кусочек. — Вкусно! Ты тоже отведай. Видно же, что не кормленный.

Егор послушно взял золотистый оладушек. Пожевал немного и с трудом проглотил.

— Матушка моя, как самый настоящий враг, меня мытарит, — тихо признался он. — Я к Никите убегал, когда маленький был. А теперь она запретила в его двор ходить.

— Почему? — отломила ведьма еще один кусочек.

— Слухи пошли, что Никита в магазин залез, — смял в руке свой драник Егор. — Только это вранье. Лариса Сергеевна сплетни распускает. Ездила к участковому и наплела ему с три короба.

— Да? — удивилась Агата. Хмыкнула многозначительно. Знать бы еще, кто это такая. А сплетни ей и самой интересно послушать.

— Это мать Риты, — сбивчиво пояснил Егор. — Она не хочет, чтобы дочка с Никитой встречалась, вот и наврала участковому. А Никита в соседней деревне сто лет уже не был.

— Сто лет? — удивленно переспросила старушка. — А сколько же тогда годков твоему другу?

— Да нет, — обернулся к ней Егор. — Давно, значит, не был. Выражение такое, понимаете?

— Понимаю, — неуверенно кивнула Агата. А все-таки чудно они тут говорят. Вроде как на другом языке.

— Ладно, бабушка, — махнул он рукой. — Пора мне. Мать опять скандал устроит. В баню вечером ждет она тебя.

— Ага, — наклонилась она, чтобы поднять мисочку. А потом долго стояла в проеме, наблюдая за спиной Егора. Показалось ей или, правда, дыра у него на рубахе? Рваная такая и нитки во все стороны…

* * *

Летний вечер отражался в водной глади розовым отсветом зари. Тонули в зеркальной поверхности пышные кроны осин. И лодочка, что тихо кралась по середине реки, словно опрокинулась, разрезая высоким носом легкую речную рябь.

Рита сидела молча, с тихой улыбкой впитывая в себя красоту летнего заката. Пыталась запомнить все, что видели ее глаза: неподвижную гладь реки, щеточку камышей вдоль берега и гибкие узколистые ивы. А еще его лицо, с гордым, словно высеченным из мрамора профилем. Почему же он так красив?

Рита с трудом подавила вздох, пытаясь казаться беспечной. Зачем портить последний вечер?

— Почему ты молчишь? — спросил Никита. — Тебе здесь не нравится?

— Почему? — удивилась она. — Очень красиво. Жаль, что мы раньше не катались на лодке.

— Отец не разрешает, — виновато улыбнулся он. — Пришлось взять без спроса.

— Без спроса? — тихо спросила Рита. Некстати вспомнились слова матери. А что, если это правда и Никита был при ограблении?

Она невольно нахмурилась. Ей не хотелось так гадко думать о нем. Да и неважно уже это: было или не было. Решение принято, и назад пути нет.

— Никита, — вздохнула она.

— Да? — улыбнулись его глаза.

— Я не хотела тебе говорить, но когда мы ездили в город, — девушка на секунду запнулась, — я случайно встретила Лешку, своего бывшего парня. В общем, мы помирились.

— Как? — оторопел он. — А как же я?

— Ну, у нас же ничего серьезного, правда? — пожала плечами Рита, притворяясь беззаботной. — Мы просто дружим и катаемся на лодке. Лето, деревня.

— Вот, значит, что ты обо мне думаешь, — побледнел он. — Я думал, мы с тобой встречаемся.

— Нет, — яростно замотала она головой. — Конечно, нет.

Рита отвернулась, не в силах смотреть на его несчастное лицо. Над рекой повисло тягостное молчание. Лучше бы он накричал на нее. Так было бы легче.

* * *

В воздухе над низенькой баней расползались сизые кольца. Трещали в печке смолистые чурбачки и наполняли вечернее небо горьковатым запахом дыма.

Весь вечер, не разгибая спины, работал Егор, подбрасывая в печь свежие поленья.

Руки ломило от тяжелых ведер с водой, однако сегодня у них гости, поэтому заполнить пришлось каждую из трех пузатых кадок, стоявших у дальней стены.

На узкой улице появилась сгорбленная фигурка. Агата шла наугад, ориентируясь на запах дыма. Ведь он не сказал ей дома, в котором живет. А прийти ей отчего-то хотелось. И не просто хотелось, а словно жгла ее изнутри