Нити - Анджея Фуллер

— Что тебе не нравится в Никите? — встал он перед женой, пытливо заглядывая в глаза. — Обычный деревенский парнишка. Добрый и симпатичный. Я тоже таким был когда-то. Разве ты не помнишь?

— Это когда было? — отмахнулась она. — Зачем нам в зятья деревенский оболтус? Рита — красивая девушка. У нее впереди столько возможностей.

— Почему сразу в зятья? — пожал плечами он. — Погуляют лето, а потом мы уедем, и все сойдет на нет.

— Как будто ты не знаешь нравы современной молодежи, — усмехнулась она. — Лето и стога сена вокруг деревни. Того гляди, станешь дедушкой.

— Не говори ерунды, — отмахнулся Николай. — Рита неглупая девушка, она не допустит лишнего.

— Так, — подняла руку жена. — Я все поняла. Ты ничего не будешь делать. Как обычно, я должна взять дело в свои руки. Иди и читай свою книжку или беги на речку, как ты хотел.

Крутанувшись яростной фурией, она вынеслась из комнаты, сердито захлопнув за собой дверь.

Николай тяжело вздохнул и подошел к окну, распахнутому в чудесное деревенское лето. Она снова украла его радость. А у Риты хочет отобрать беззаботную юность.

* * *

С самого утра гремели на кухне чугунки и кастрюли. Холодно звенели ложки и вилки, протираемые до зеркального блеска.

Подвязавшись фартуком, Тамара Васильевна с самого утра наводила в доме идеальный порядок.

Постели были аккуратно заправлены, на полках не осталось ни единой пылинки. Сам дом, казалось, затаил дыхание, чтобы не чихнуть ненароком и не обронить с потолка забытую паутинку.

Яна сидела в углу и нянчила одноглазую куколку. Были у нее и другие — румяные пластмассовые красавицы в нарядных одежках, но бабушка усадила их на полку для красоты, а ей вручила старую игрушку. Когда-то эта куколка вытирала слезы с глаз матери, а теперь наступил и ее черед.

— Иди-ка лука зеленого надергай, — заглянула в проем Тамара Васильевна. — Маманя твоя непутевая скоро приедет. Кормить будем.

— Мама? — радостно вскочила девочка.

— Ты не особо-то радуйся, — усмехнулась бабушка. — На день всего приедет, а потом восвояси.

Яна опустила русую голову. На длинных ресницах повисли слезы.

— Бросила тебя маманя, — еще больнее уколола она. — Сама, небось, с утра до вечера куролесит, а дитя на мать кинула.

— Она не бросила, — мотнула головой девочка. — Мама заберет меня. Она обещала.

— Да куда она тебя заберет? — отмахнулась Тамара Васильевна. — В свою конуру общажную что ли? Сиди-ка ты в своем углу, да играйся, пока маленькая.

— А лук? — размазывая слезы по лицу, спросила девочка.

— Лук принеси, конечно, — кивнула она и задумчиво вышла из комнаты.

Зря Людмила обнадеживает девчонку. Сама непутевая выросла и малявку с пути сбить хочет.

Яна прошептала что-то на ухо верной одноглазой подружке и уложила ее спать. Бабушка всегда ругается на маму. А она очень хорошая, просто боится. Однажды мама вернется и обязательно заберет ее домой.

* * *

В мастерской всегда было полутемно, даже днём. Свет пробивался узкими полосами через мутное окно, ложился на верстак и замирал в облаках пыли. Густой теплый запах свежей стружки с каплей машинного масла привычно щекотал его ноздри — дарил ощущение дома.

Повернувшись к двери, Максим нащупал на стене выключатель. Вспыхнул яркий свет, напоминая, что в прошлый раз он оставил за собой бардак.

Рубанок так и остался лежать на столе, а стамески торчали из бревенчатой стены, словно забытые ножи.

Толстый слой опилок на полу дополнял картину легкого творческого беспорядка.

Максим бросил виноватый взгляд на исцарапанный, потемневший от времени верстак, заваленный деревянными заготовками. Нехорошо все-таки бросать работу на полпути. Хотя с кем не бывает?

Вздохнув, он принялся за уборку. Задумчивая сосредоточенность на лице выдавала работу мысли. И мысль это была невеселая, судя по всему.

Не ждал он, что снова вернется в деревушку Григорий. Что он здесь забыл? Столько лет — ни слуху ни духу. Все и думать о нем уже забыли. Хотя судачили, конечно. Мол, совсем не навещает старого отца.

Казалось, заросла уже старая рана и лицо Марины уже давно не омрачала грусть. Но тут мерзавец решил вернуться! И все пошло прахом.

Максим сосредоточенно смел рыжую стружку и собрал мусор в мешок. Работа помогала ему отвлечься и не думать о том, как потемнело от бессонных ночей лицо его жены.

Может, пойти и поговорить с ним? Только о чем? Не может же он запретить ему приезжать домой и навещать отца. Что за глупости лезут ему в голову?

Его крупное, почти квадратное лицо морщилось от противоречивых переживаний. А, может, Марине стоит встретиться с Григорием и поговорить? Сама она постесняется, но если он предложит, то ей будет легче решиться. Семнадцать лет уже прошло. Марина живет старыми воспоминаниями, а если поговорит, то поймет, что Григорий давно уже изменился и все это было не больше, чем юношеская блажь.

А между ними долгие годы супружества и двое прекрасных детей. Ей просто плохо от того, что он ее бросил, вот и все. Поэтому и сжигала она все письма, которые летели к ней из Перми. Не простила предательства.

Принятое решение принесло ему долгожданное успокоение. Они должны поговорить и наконец-то поставить точку. А он не будет чинить им препятствий.

* * *

Ручей брал свое начало где-то на востоке, в центре выступающих из-под земли огромных дырчатых глыб. Если бы не подземный источник, давно бы уже засохло старое болото, что доживало последние дни в центре котловины, оставшейся после того, как ушло из этих мест Родмень-озеро.

Никита кидал в прозрачную воду мелкие щепки и задумчиво следил, как уносит их потоком стремительной воды к северо-западу.

Рита обещала сегодня прийти. А что, если снова не сможет?

Он вздохнул, чувствуя, как тревожно забилось его сердце. Может, поговорить с Николаем Сергеевичем? Ее отец показался ему добрым человеком, но то, что мать…

Прикрыв глаза ладонью, он посмотрел в сторону деревни. Кажется, бежит кто-то. Солнечные лучи ослепляли, мешая разглядеть приближающуюся фигуру.

Егор? Никита удивленно протер глаза. Так и есть! Но что понадобилось от него двоюродному брату?

— Никита! — размахивая руками, кричал Егор. — Беги домой! Тебя все ищут. Матери плохо.

Никита беспомощно огляделся по сторонам. А как же Рита? Она придет сюда и не найдет его?

— Что с мамой? — упавшим голосом спросил он.

— Давление поднялось, — облизывая пересохшие губы, сказал Егор. — Лежит и просит, чтобы ты срочно пришел.

— Побудь здесь, хорошо? — попросил его брат. — Рита должна прийти. Она же не знает ничего. Подумает, что я не