Нити - Анджея Фуллер

— Не сказочные это дали, — прозвучал в голове вкрадчивый голос.

Опомнившись от минутного потрясения, Матвей встал, широко расставив ноги и угрожающе посмотрел на котенка, который заметно подрос, превратившись во взрослого кота.

— Где моя жена? — загорелись на щеках кирпичные пятна. — Куда вы ее дели? Отвечай!

— А мне почем знать? — уселся на тропинку Баюн и принялся отмывать покрытую пылью лапу.

— Ты колдун? — впился в него разъяренный взгляд.

— Разве не видишь, что я кот? — нахально шевельнулись длинные усы. — Или ты ослеп, человек?

— Кто у вас тут голова? — сбавил напор Матвей, надеясь договориться по-хорошему.

— Стражи, — лениво зевнул Баюн.

— Отведи меня к ним, — потребовал он.

— Еще чего, — фыркнул кот. — Стражи — самые могущественные существа этого мира. Зачем им встречаться с никчемной букашкой вроде тебя?

— Я не букашка, — вспыхнул Матвей.

— Ты просил меня провести тебя обратно, — поднялся на ноги и прошелся вокруг него кот. — Я провел! А теперь прощай.

Матвей так и не понял, что и как произошло. Вот только что топтались по дорожке мягкие подушечки кошачьих лап, а стоило один раз моргнуть — и растаял он серебристой дымкой. Ни кота не осталось, ни единого следа на припорошенной пылью тропе. Будто привиделось ему все после бессонной ночи.

* * *

Широкоплечая фигура устало присела на огромный камень. Исполинские руки простерлись над бездонным провалом, расколовшим надвое каменистую долину.

Ладоней коснулась волна холода, текущего из бездонного ущелья. Что-то черное шевельнулось там, заворочалось.

Гигант обеспокоенно оглянулся, разыскивая глазами своего товарища. Совсем близко подполз морт. Осмелел, гаденыш!

— Что там? — торопливо шагнул к провалу Страж Осий.

— Лезет, — затрепетали огромные ладони. — Один, боюсь не удержу. Учуяли что-то темные. Уже который день волнуются.

— Этий сказал, что у Разлома выросли новые ветки, — пробормотал Осий, присаживаясь на соседний камень. — Стало быть, худо дело.

— Подвела нас Агафья, — вздохнул Ней. — Столько труда было вложено, а все попусту. Ошиблись мы в ней.

— Дети дома? — спросил младший Страж, развертывая над проломом громадные длани. — Ни к чему им быть здесь сейчас.

— Знаю, — вздохнул Ней. — Баюн должен был позаботиться о девочках, но до сих пор нет от него вестей.

На глубине что-то недовольно ухнуло и заворчало. Заскребли по каменистым стенам когтистые лапы.

Ней с любопытством наклонился над ущельем. Еще немножко — и сорвется бездельник. Чего ему не сидится у себя дома? Все лезут и лезут. Словно шершни на дармовой мед летят. Как же хочется капельку покоя и хоть одно столетие без тревог.

Канули в прошлое безмятежные времена. Не доходят руки до строительства новых дорог. Удержать бы старые от разрушения…

— Смотри-ка! — усмехнулся Осий. — Легок на помине! Скачет, аки конь вороной.

— Твоя правда, — радостно закивал Ней. — Надеюсь, доброе слово принесет нам Баюн. От дурных вестей уже голова кругом идет.

Черная тень метнулась через заросший молодым ельником холм и пропала среди темной зелени.

А когда Стражи переглянулись еще раз, огромный кот уже сидел позади и, выпустив из лапы длинные когти, невозмутимо точил их о валун.

— С чем пришел? — игнорируя визг сорвавшегося вниз морта, спросил Осий.

— Девочки дома, — коротко ответил кот.

— Хоть одна радость, — развернулся к ним Ней. Со зловредным нарушителем границ покончено, можно и передохнуть немного.

Баюн тряхнул пушистой шерстью и принял человеческий вид. Так было удобнее для всех. Открыл рот и пошевелил челюстью, привыкая к новому обличью.

— Да, детишек до дома довел, — кивнул черноволосый парень, — а только беды наши на этом не закончились.

— Что еще? — нахмурился Ней.

— Дочь ведьмы решила остаться, — вздохнул Баюн. — Я сделал все, что мог, и духи гор мешали ей спать, но она все равно решила остаться.

— Почему? — дрогнул плечами Осий и спрыгнул с камня, теряя облик грозного гиганта.

— Видно, не только в Агате дело, — пожал плечами оборотень. — И глотка воды нельзя было ей пить. Проснулись старые обиды, которые давила в себе Марийка. Озеро не забирало ее. Она сама ушла.

— Стало быть, дети теперь без матери? — прогрохотал Ней. Он все так же сидел на камне, сложив на коленях массивные руки. Знал, что скоро опять полезут. И немудрено: такой беспорядок вокруг творится.

— Без матери, — задумчиво кивнул Баюн. — Но хуже того, что отец не смирился и снова проник в мертвый Лес.

— Да быть того не может, — замахал на него руками Ней. — Кто бы его пустил?

— Я, — вздохнул оборотень и опустил голову. Знал, что виноват, а как он мог отказать человеку, попавшему в беду?

* * *

Зазмеились у ног новые трещины, угрожая неминуемым обвалом. Матвей отскочил в сторону, чувствуя, как встопорщились на руках тонкие волоски. Да что же это такое?

Секундный страх сменился раздражением, а следом снова пришел гнев.

Он подобрал осколок серого камня и зашвырнул в ширящийся на глазах разлом. Темная глубина проглотила подарок и ответила далеким ревом, от которого по спине снова побежали мурашки.

Руки Матвея задрожали. Нужно поскорее уходить отсюда. Этот проклятый Лабиринт играет с ним в игры, испытывает на слабость.

Трещины на обочине горной тропы ветвились тонкими линиями, напоминая собой ледяные узоры. Виделась в них таинственная, непостижимая человеческому разуму красота. Чтобы разглядеть ее, нужно подняться над землей и парить беззаботной птицей. Но человеку было не до прекрасного.

Матвей видел лишь одно: трещины узкие, значит, можно перескочить и вырваться на простор горной равнины.

Сначала он перешагивал, а потом не выдержал и побежал по острым камням, перескакивая через застывшие во времени расщелины. Пятки его горели, как будто полыхала под лаптями земля, обжигая ноги.

Матвей мчался, не разбирая дороги, надеясь на то, что высшие силы не оставят его без помощи. На короткие мгновения он забыл, зачем пришел в эти места и как будет выбираться. Главная мысль, которая звенела в голове, — выкарабкаться и выжить.

Давно уже осталась за спиной паутина трещин, а он все бежал, забыв о том, что уже давно пересохло во рту и горит обожженная жаром грудь. Только когда за очередным поворотом показалась неподвижная водная гладь, Матвей опомнился и остановился.

Он не в силах был вспомнить дороги, ведущей к озеру, которое затянуло в свои воды Марийку, однако по наитию понял, что неважно, на каком берегу она вошла в воду, — важно, чтобы сжалилась над его бедой и вышла.

* * *

— Зачем ты привел его? — грохотал разъяренный Ней. — Было тебе велено вывести из Леса людей. Вывести, а не привести обратно.

Оборотень накручивал на палец колечко из кудрявого волоса и