Нити - Анджея Фуллер

пропали из виду. А она продолжала следить за ними в щель заново приоткрытой двери. Ишь ты, какие хохотушки. Сразу видно — живут, горя не знают. В ее времена туже жизнь была, не до смеху. А косы-то? У одной едва косынкой прикрыты, а другая вообще простоволосая… Срамота!

Скрипнув зубами, Агата снова задвинула засов и села на пол, прямо у двери. Все, что имело смысл, превратилось в пепел. Надежда, что ее простят и попросят вернуться таяла с каждым часом, проведенным в этом странном, так не похожем на ее мир, пространстве.

Вроде и говорят они на одном языке, хоть и непонятны ей некоторые слова, а все чужое. И ткани-то на платьях какие яркие! Не иначе из заморских земель привезены. А щеки у этой мордатой? Словно купчиха какая!

Агата вздохнула и посмотрела на свои руки. Вспухли сизыми венами худые руки, потрескалась кожа. Много в своей жизни трудилась она, ночей не спала. Прялка ее крутилась от рассвета до заката. И что в ответ?

Выбросили, как старый, дырявый башмак…

Глава 20

Впереди с шумом падали камни. Матвей прикрыл глаза и вгляделся в поднимающуюся по всей округе дымку. Что это? Обвал?

Баюн обеспокоенно мяукнул и отбежал в сторону, спрятавшись за огромный валун.

— Яника, — тихо сказал отец, — схоронитесь покамест за камнем. И носы прикройте. Пыль каменная повсюду.

Снова раздался громоподобный грохот, и на дорогу съехала груда мелкого щебня.

— Это кто же так ярится? — прислонившись спиной к валуну, искоса глянул он на черного котенка. И сам не знал, зачем спросил. Просто захотелось, наверное. А вдруг и правда умеет говорить Баюн?

Никто не ответил, и Матвей прикрыл глаза, радуясь короткой передышке. Уже который час идут. Если он устал, тогда дети-то как?

Не успел он подумать, как засопела, приткнувшись к его боку Миленка, а следом всхлипнула и провалилась в сон ее сестра.

Матвей боролся со сном, помня наказ ведьмы. Он не должен позволить им спать больше часа. Всего два оборота сделала в его пальцах стеклянная колбочка и выкатилась из ослабевших пальцев.

Крошечные кошачьи лапки на глазах вздыбились громадными когтями, превращая трогательное существо в громадного, грозного зверя. На этот раз он вырос еще больше. Ведь теперь с ними взрослый человек. И хоть выглядит отец сильнее и крепче дочерей, перед Мертвым Лесом все одинаково беззащитны, если решит он показать свои острые зубы.

Огромное тело обвило валун, а голова прилегла на плоской вершине, наблюдая за тем, что происходит впереди. Он предчувствовал, что все идет слишком гладко. Вырвались на свободу и окрепли черные тени. Разве отпустят они так просто свою маленькую жертву?

Значит, нашептали что-то горным духам и сбили тех с пути. Дело-то несложное. Горянки известны своим гневливым нравом. Хорошо еще, хоть не швыряются обломками скал.

Ничего, скоро сюда придут Стражи и все успокоится. За все века своего существования Баюн видел такое не раз. Вот только ширится Разлом и все сложнее становится Стражам уследить за всем и удержать порядок.

Громадная голова вздохнула, преисполненная сочувствия и понимания. Даже ему пришлось бросить свои дела и броситься на помощь. Ведь этим детям и правда здесь не место. Отчего же треснуло подпространство и пропустило сюда несмышленышей? На этот вопрос могли дать ответ только всемогущие Стражи.

Мысли его затихли, и желтые кошачьи глаза сосредоточились на наблюдении.

Вздымались над серыми скалами клубы каменной пыли, и дрожала земля от грохота. Откуда-то с запада несло грозовую тучу, до краев наполненную разрядами молний и потоками ледяной воды. Все это грозило столкновением и вакханалией стихий.

Однако одна за другой засветились в пыли неясные тени и туман войны рассеялся, покорно возвращаясь на свое лежбище. Порядок был восстановлен, а над каменным Лабиринтом снова повисла благодатная тишина.

* * *

Угол дома дрогнул и обсыпался кусочками пересохшей глины. Марушка инстинктивно прикрыла руками колыбель. Что это?

Уже не первый раз просыпалась она от треска в стенах. А в другой раз слышала, как шептались под крышей голоса. Нет, не рад ей дом. Чужая она тут.

Когда же обретут они свое жилище? Днями и ночами работает Степан, и соседи помогают, но вот уже убегает прочь июль, а ей приходится ютиться в чужих стенах.

Рассказывал Степан, что неласковая была у него матушка — доброго слова от нее не дождешься. Может, это дух ее неупокоенный ходит под крышей и танцует на деревянных балках? Нет больше силы ей здесь оставаться.

Подхватив на руки ребенка, Марушка выскочила в распахнутую по-летнему дверь. Страшно ей одной в ведьминском жилище. Ведь так за глаза называют соседи дом ее свекрови Агаты.

Ветер хватал за косы и сыпал в глаза сенной трухой. Надвигались с запада неласковые темные тучи. Ей бы обратно в горницу забежать, да страшно. Вдруг крыша обвалится?

— Марушка! — услышала она голос, который сбивало в сторону и уносило вдаль завывающим в ушах ветром.

Она повернула голову, пытаясь хоть что-то разглядеть в надвигающейся круговерти. Крепко прижала к груди завернутого в льняные пеленки младенца. Степан мчался, перепрыгивая через ямы, встревоженный тем, что снова бежит из дома его жена, да и на улице сегодня не солнечный полдень.

— Ты чего? — подбежал он ближе. — Не видишь разве, что быть грозе?

— Не могу, — мотнула она головой.

— Что опять? — встревоженно заглянул он в лицо. — Привиделось что?

— Тошно мне, Степушка, — кинула она испуганный взгляд на сердитые оконца, которые слепо таращились в спину. — Каждый угол в доме, словно живой, шепчет. Гонит меня прочь.

— Куда же нам теперь? — горестно воскликнул он.

— Дом сестры твоей пустой стоит, — осторожно предложила она. — Неужто не приютила бы она семью брата? Мы же ненадолго. А ее уж год, как не видели в деревне. Может, и не вернется больше.

Взгляд ее искательный и полный надежды заскользил по лицу мужа в поисках поддержки. Давно хотела об этом потолковать, да не решалась все.

— Ладно, — кивнул Степан, слишком усталый, чтобы спорить. — Ты скорее беги к дому, а я барахлишко наше соберу. Через часок-другой накроет нас бурей. Спешить надобно.

Горячей благодарностью наполнилось ее сердце. Добрый у нее муж, понятие имеет. Не зря она его полюбила.

* * *

Когда открыл он глаза, то и не понял сразу, что уснул. Все так же бежала струйка голубого песка в крошечном стеклянном сосуде, что лежал на раскрытой ладони. Матвей сжал пальцы, и шевельнул затекшей рукой. Неужто сморило?

Он огляделся вокруг, примечая, что воздух снова прозрачен и