Нити - Анджея Фуллер

— Разве недостаточно тебе того, что истончилась и порвалась подкладка нашего мира? — вздымались в небо исполинские руки. — Ты хочешь, чтобы повсюду появились рваные дыры? Посыплется к нам темный люд, как горох через прохудившийся карман. Что тогда?

— Ну что ты кричишь? — попробовал вступиться за кота Осий. — Дай ты ему хоть слово сказать.

— Говори, — чуть тише сказал Ней.

— Я смог поймать тени девочек, — тихо сказал оборотень. — Они ушли в мир людей. Однако Матвей…

Баюн пожевал губами и замолчал, словно споткнулся на имени.

— Дальше, — подбодрил его Осий.

— Наружу вырвалась тень его гнева, — виновато глянули на Стражей кошачьи глаза. — Она осталась на берегу. Мне не удалось загнать ее обратно. Тень слишком сильна. Вцепилась в руку Марийки и не отпускает.

— Час от часу не легче, — закатил глаза Ней. — Почему люди такие сложные? Он что, хочет погубить свою жену?

— Матвей не осознает, что делает, — пожал плечами кот. — Власть обиды слишком сильна. Он считает, что с ним поступили несправедливо.

— Но сила гнева будет расти, — задумчиво проронил Осий. — Уж нам-то этого не знать. Теперь понятно, почему так волнуются морты…

— Учуяли, что скоро родится еще один из черного племени, — стек вниз по камню Ней. Не было больше сил держать исполинскую форму. — И мы не знаем, как успокоить его обиду.

— Все, что он хочет, — напомнил оборотень, — чтобы мы вернули его жену.

— Но мы не забирали девушку! — в бессилии вскричал Осий. — Это был ее выбор. Как нам уговорить ее вернуться обратно?

Ней молчал. Его глаза закатились и засветились молочными белками. Страж слушал Мертвый Лес. Прошли долгие мгновения, прежде чем вырвался из его глубокий вздох возвращения.

— Даже если бы мы нашли нужные слова, — тихо сказал он, подтверждая слова оборотня, — нам до нее не докричаться. Он держит ее за руку. Марийка застряла на полпути…

* * *

— Марийка! — звенели над озером отчаянные крики. — Это я! Матвей!

Голубоватая волна лениво накатывалась на берег и с тихим плеском откатывалась назад. Казалось ему, что все дальше и дальше отступает озеро. Убегает от него.

— Не уходи! — молил он, ласково касаясь воды.

Он полз вслед за волной, и та, возвращаясь, плескала ему в лицо солоноватыми брызгами. Голубоватые капли стекали вниз по щекам, превращаясь в слезы.

— Выйди, я прошу тебя, — шептал он непослушными губами. — Мне нужно с тобой поговорить.

Слова его не находили ответа. А может быть, недостаточно силен был его голос? Что он должен сделать? Кричать? А может, швырять в озеро камни, пугая подводных обитателей? Тогда духи воды испугаются и отпустят Марийку?

Это они сманили ее ласковыми уговорами, замутили голову сладкой ложью…

Он уже целые сутки ничего не ел, а спекшиеся губы просили глоток воды, однако он предпочел мучить себя и дальше. Словно физическая боль и немощь помогали ему справиться с той бездной страдания, в которую рухнула его душа.

Не видел он, как плясали и уплотнялись вокруг него длинные тени. Питались они его отчаянием и горем, жадно, без остатка втягивая в себя все, что было предложено.

Только тогда опомнился Матвей, когда с громким ревом выскочил из-за утеса огромный черный кот. Тогда недовольно затрепетали они темными крыльями и рассеялись по округе. Нет, они не улетели далеко. Уселись рядом на скалистых уступах, продолжая наблюдать за человеческим существом, скорчившимся на влажном от голубых брызг песке.

Матвей посмотрел на кота недоверчивыми глазами. Эта зверюга хочет сожрать его? Ну что же, может, оно и к лучшему. Если Марийка не хочет выйти на берег, значит, незачем ему жить.

Мягко ступая по мелкому песку, кот важно шел, высоко задрав черный хвост. Смерив презрительным взглядом ненасытные тени, он уселся рядом с обессилевшим человеком и, как ни в чем не бывало, сказал:

— Тебе надо поесть. Впереди долгая ночь. Время, когда они становятся сильнее.

— Кто они? — вяло пробормотал Матвей. Мимолетная надежда на то, что его ждет быстрая смерть, испарилась. Он узнал этот голос. Наверное, он все-таки перегрелся на солнце, если ведет беседы с котом. Да и не может быть кота, размером с теленка. Это мутится у него в глазах от жара и усталости.

— Тени, которых ты выпустил на свободу, — кивнул Баюн на каменный уступ.

Матвей глянул наверх и содрогнулся. Целая гроздь темных, бестелесных сущностей сбилась в кучу на гранитной глыбе, нависающей над озером.

И каждая из них имела человеческое лицо. Его лицо.

Глава 23

— Николай! — ее голос зазвенел сталью. — Ты слушаешь меня?

— Да, — проворчал он.

Лариса Сергеевна подошла ближе, напряженно играя мышцами лица. Он никогда не может принять решения сам. Она всегда должна подталкивать его. Почему? Ему что, плевать на единственную дочь?

— Надо что-то с этим делать, — выразительно посмотрела она на мужа. — Они опять виделись.

— Ну, поговори с ней еще раз, — устало предложил Николай. — Ты же умеешь убеждать.

— Умею, — холодно кивнула жена, — однако у девочки есть отец. Почему бы тебе не сказать своего слова?

— Она не будет меня слушать, — усмехнулся он. Знал, что слишком мягок и отступит, как только начнут хмуриться родные бровки. Рита никогда не знала ни в чем отказа. По крайней мере, с его стороны.

Лариса Сергеевна невольно сжала кулаки. Рохля!

— Рита должна знать, что ты на моей стороне, — едва сдерживаясь, чтобы не накричать, сказала она. — Ты должен хотя бы формально поддержать меня.

— Я поддерживаю, — вяло кивнул он.

— Этого недостаточно, — вскинула она подбородок. — Мы либо выступим общим фронтом, либо потеряем нашу дочь.

— Что ты от меня хочешь? — поднялся он на ноги, с сожалением глянув на уютное кресло и книгу, раскрытую на середине. Почему она всегда такая напористая и энергичная? Это так утомляет…

— Если не хочешь поговорить с дочерью, — понизила она голос, — придумай еще что-нибудь. Пригрози парню, в конце концов. Должен же быть способ, чтобы его отвадить.

Николай мерил шагами просторную светлую комнату и негромко вздыхал. Он всю жизнь старался умиротворить свою грозную жену, но иногда она ставила перед ним неподъёмные задачи. Что он может сказать влюбленному мальчишке? Ведь, сам когда-то был таким же.

В раскрытое окно врывался свежий вечерний ветерок — он ерошил его волосы и звал к реке, посидеть на берегу и полюбоваться на закат. Лариса ведь не всегда была такой. Что изменилось?

— Пойдем лучше на речку, а? — протянул он руку. — Зачем мы построили здесь дом, если постоянно торчим в четырех стенах?

— Ты снова прячешь голову в песок, — ткнула она в