Нити - Анджея Фуллер

Баюн и слова не успел сказать, как вырвалась из-под груды камней темная тень и пронеслась над берегом. Чиркнула по песку черным крылом и засыпала ямку с водой.

— Стой! — прыгнул следом кот. Когтистая лапа вспорола воздух, но было уже поздно. Стремительный вихрь промчался назад и скрылся в каменном убежище.

— Что же он наделал? — прошептал Матвей, разгребая песок.

— Это не он, — прошипел кот, — а ты!

— Что? — непонимающе уставился на него Матвей. Глаза его слезились и горели от мелкого песка, обсыпавшего лицо.

— Он — это и есть ты, — отряхнул кот от налипших песчинок усы. — Только с другой стороны, той, что обычно остается в тени.

* * *

На камнях сидела девушка. Волосы ее струились голубоватыми прядями, точь-в-точь как волны озера, лениво накатывающие на каменистый берег.

Ей бы нырнуть в воду и порезвиться с подружками, но крепко держит за запястье толстая цепь. Сутки уже сидит она, изнывая от жажды, не в силах дотянуться до воды.

Много часов прошло с тех пор, как навестила ее Лунница и угостила ягодами. И снова стучится к ней голод. Неужто так и умрет она? Даже подняться на ноги не могла Марийка — до того тяжела стала цепь.

Она беспомощно оглянулась на старую березу. Вот и кустики дикой малины выглядывают из-за мощного ствола. Может, попробовать доползти?

Марийка в отчаянии дернула за чугунные звенья; цепь неохотно шевельнулась, но и ни нп краешек не сдвинулась. Приросла она своим извилистым телом к замшелым камням, намертво приросла.

Почему же медлит лунная дева? Неужто не нашла она Матвея? А если нашла и передала ему слова жены, а он отказал? Что же, лучше ему, чтобы погибла она, раз не захотела остаться рядом?

Затуманилось прозрачное лицо Марийки, и пробежали по нему темные тени — змеями приникли к ушам и давай нашептывать разное. Вместе с гнусными шепотками проникла в душу пронзительная горечь, отозвалась в груди жгучей болью. На глазах закипели слезы.

Марийка подалась вперед, заглядывая в пенистые волны. По щеке скатилась черная слезинка и сорвалась вниз. Всего лишь одна капля. Она даже не долетела до воды, впитавшись в гранитный окатыш. Но этого было достаточно. Волна захлестнула и потащила за собой почерневший камушек. В молочно-голубой воде появились первые темные разводы.

* * *

Грязные руки с обломанными ногтями яростно рыли влажный песок. Ямка уже была достаточно глубока, но вода не спешила возвращаться. Зачерпнув еще одну пригоршню песка, Матвей растерянно оглянулся на сидящего рядом кота.

— Почему вода не приходит? — с жалобной гримасой спросил он.

Мягко переступая лапами, Баюн заглянул за плечо Матвея. Это была не ямка, а целая яма, и ни капли воды на песчаном дне.

Не сказав ни слова, он задумчиво хмыкнул и прошел чуть дальше по берегу. Ни единой волны. Озеро будто застыло. Хотя нет, шла с самой середины едва заметная рябь.

Баюн потрогал лапой темнеющую на глазах воду и брезгливо отряхнулся.

— Нам пора уходить, — пробормотал он, обратившись в черноволосого юношу. — Скоро здесь будет невозможно дышать.

— Почему? — развел руками Матвей. Он ничего не понимал. Что происходит и почему все так быстро меняется?

— Вода отравлена и скоро превратится в тухлое болото, — сухо ответил кот. — Мы должны найти другой берег.

— Разве это не одно и то же озеро? — озадаченно спросил Матвей.

— Верно, — кивнул оборотень и загадочно добавил. — Только вот время на берегах разное. Мы должны спуститься ниже.

— Ниже? — схватился за голову Матвей. — Ты говоришь загадками. Я ничего не понимаю.

— Тебе и не нужно понимать, — усмехнулся кот и протянул ему руку. — Пойдем со мной и найдем воду, которую можно пить.

— А мои дочери? — в отчаянии вскричал Матвей. — Марийка?

— Сейчас ты ничем не сможешь им помочь, — отрицательно покачал головой Баюн. — Разлом ширится, и темнота обретает силу. Мы должны найти воду, которую можно пить. Иначе ты умрешь.

Глава 29

Приоткрыв крышку подпола, Агата заглянула в темноту. Втянула в себя густой, пропахший мышами воздух. Оплывшая свечка едва коптила, а новую взять неоткуда.

Ведьма вздохнула и поставила на первую ступеньку подрагивающую от слабости ногу. Лестница жалобно скрипнула, но вес удержала.

Дрожащий огонек бросал на стены неровный свет, на глазах обретающий формы причудливых чудовищ. Они грозили ведьме из каждого угла, пытаясь схватить трепещущее пламя длинными черными пальцами и затушить. Пусть вспомнит, каково это — оказаться в полной темноте.

— Баюн! — позвала она ласковым голосом. — Выходи. Я тебе сметанки принесла.

Наврала, конечно. Откуда у нее взяться сметане? Даже и огарок свечной — и тот последний.

— Обиделся на меня? — присела на последнюю ступеньку Агата. — Так я от расстройства тебя здесь заперла. Хочешь, наверх заберу?

В углу шевельнулась чья-то тень. Агата вздрогнула.

— Баюн? — тихо спросила она. — Это ты?

Котенок просительно мяукнул и вышел из тени в кружок слабого желтого света.

Ведьма с сомнением посмотрела на черную мордочку. Показалось ей, что на лбу у него белое пятнышко.

— Иди сюда, — ласково подозвала она. — Я не обижу.

Потерявший волю к сопротивлению котенок сделал еще один крошечный шаг вперед. Человеческая рука потянулась вперед, а он застыл на месте, разрешая себя погладить. Лед был сломан, и пушистое горлышко завибрировало, наполняя тишину бархатистым мурчанием.

* * *

Глаза слезились. Вроде бы и поближе к окну села, а все равно не видать ничего. Так и одной петельки не связать ей. Зачем в помощницы напросилась?

Агата снова наклонилась над мотком пряжи и снова попробовала набрать петли. Надо сначала вспомнить, как это делается. Может, уже и забыли ее пальцы? Гляди, какие опухшие. И дрожат так меленько — того гляди спицу выронят.

С шумным грохотом свалились с нижней полки деревянные миски. Черный котенок совершенно освоился и носился по горнице в поисках развлечения. Драка с половиками была закончена, теперь началась охота за пауком, плетущим в углу серебристую паутину.

Агата укоризненно покачала головой. Поняла она, что ошиблась: не тот это кот, которого она искала. А все же живая душа. Не выкидывать же обратно на улицу, да и ей веселее будет.

— Беля! — пригрозила она пальцем. — Будешь шуметь — на улицу тебя выгоню. И молока больше не дам.

Котенок на секунду замер. Прислушался.

Подбежал поближе и обтерся мордочкой о подол платья. Ведьма хмыкнула: «Ишь ты, испугался. Сиротинушка… Видно, тоже один-одинешенек остался. Значит, суждено им было найти друг друга. Вместе-то, известное дело, полегче будет».

Агата вновь склонилась над вязанием и набрала