Единственная для офицера - Женя Громова

— Тогда поедем, посмотрим, послушаем. Я рядом буду. Что бы там ни было — я рядом. Поняла?

Глава 44. Захар

Глава 44. Захар

Загородный дом, который сняли её родители, выглядел до противного безупречно. Двухэтажный коттедж из тёмного бруса, огромная веранда, дорожки почищены. Кто чистил, интересно. Саша этот несчастный наверное.

Я заглушил мотор у ворот, но пальцы с руля убрал не сразу. По привычке прошёлся взглядом по периметру — выходы, окна, машина у крыльца, тот самый “Майбах”. Санька-водителя не видно. Уже хорошо.

— Всё нормально? — Алиса коснулась моего плеча.

Я повернулся. Она смотрела тревожно, крутила на пальце кольцо. Я перестал хмуриться, накрыл её руку своей.

— Всё отлично, — соврал я.

Потому что отлично не было и быть не могло. Я ехал сюда, зная, чем это пахнет. Старый лис не зря звал нас “всем вместе”. Он не семейный обед затевал. Он готовил вторую серию того разговора во дворе — только теперь при свидетелях, при дочери, при внуке. На своём поле.

Не на того напал.

Я вышел первым. Обошёл капот и встал чуть впереди — так, чтобы Алиса с пацаном оказались у меня за спиной. Привычка. Когда не знаешь, откуда прилетит, своих держишь за спиной.

А они свои теперь. Бесповоротно.

— Алисонька! Приехали! — моя тёща выпорхнула на крыльцо.

Стройная, невысокая женщина лет пятидесяти пяти… в ней было что-то похожее с Алисой, только смягчённое временем.

Нарядная, серёжки надела к нашему приезду. Или она всегда такая при параде?

Я смотрел на неё и думал: вот эта женщина восемь лет назад просто отвела глаза. Не вступилась за дочь.

Она любила Алису. Это было видно. Любила — и всё равно тогда промолчала.

За её спиной возник Сергей Павлович.

Алиса подошла к нему, он обнял дочь, прижал — и поверх её плеча посмотрел на меня. Перевёл взгляд, расплылся в широкой, радушной улыбке.

— Ну, добро пожаловать в семейный круг, Захар.

Сергей Павлович сразу на пороге попытался показать, кто тут кого впускает в семью.

Я, конечно, пожал протянутую руку. Крепко и без лишних слов. Он ответил тем же, только вот ладонь мне постарался сдавить посильнее.

А я тоже не промах — держал его руку ровно столько, сколько нужно, чтобы он понял: не продавишь.

— Спасибо, что позвали, — сказал я доброжелательно, будто он не говорил мне про командировку с билетом в один конец.

Даня тем временем выбрался из машины и встал столбиком, разглядывая дом, и в серых глазах — моих глазах — светилось искреннее детское восхищение.

— Ого, домина!

— Внучок! — тесть мгновенно переключился, присел, раскинул руки. — Иди к деду!

И пацан подошёл.

— Захар, у тебя поменьше домик, — заявил Даня.

Ну спасибо сын, удружил.

Тёща прыснула — смущённо, прикрыла рот ладонью. Тесть торжествующе улыбнулся.

— Устами младенца глаголит истина, —- заключил он.

Даня понял, что сказал что-то не то.

Умный пацан. Наблюдательный.

Только вот наблюдательность сейчас сработала против меня, даже как-то неприятно стало под рёбрами. Но я смолчал. Не его вина. Пацан не знает, что этот добрый дед восемь лет назад выкинул его беременную мать из дома, а на вчера обещал спровадить меня на тот свет.

Дети не виноваты в войнах взрослых.

— Пошли, чемпион, — я положил руку на Данино плечо. — Замёрз стоять.

И мы прошли внутрь. Первыми. Алиса за нами.

Ну а внутри оказалось всё то же самое, что снаружи: дорого, красиво, как в магазине.

Накрытый стол ломился от еды.

Тёща тут же захлопотала вокруг внука — усадила, подвязала салфетку, которую Даня немедленно стянул (“я не маленький, баб”), принялась подкладывать в тарелку всё подряд. Тесть разлил по бокалам напитки — мне морс, себе и Алисе что-то из тёмной бутылки без этикетки, явно дорогое.

— За встречу, — провозгласил он. — За семью.

Я пригубил морс. Семья. Ну-ну.

Поначалу всё шло почти прилично.

Тёща щебетала про то, как соскучилась по внуку, как Даня вырос, какой он умница. Тесть разглагольствовал про бизнес, про заводы, про обороты, про каких-то партнёров из столицы.

Алиса приглядывала за Даней и кажется за мной.

И она понемногу оттаивала. Я видел — ей хотелось, чтобы всё было хорошо. Чтобы вот это вот всё — мама, пироги, дед с внуком… чтобы вся эта петрушка оказалась правдой.

Восемь лет она мечтала о большой семье для сына. И сейчас отчаянно хотела поверить, что мечта сбывается.

Я ел молча, отвечал коротко, когда обращались напрямую, и ждал.

Потому что всё это была прелюдия.

Атака пошла за вторым блюдом.

— Данил, — тесть отложил вилку, повернулся к пацану с тёплой дедовской улыбкой. — А хочешь, покажу кое-что? На-ка, гляди.

Достал планшет. Полистал. Развернул экраном к Дане.

— Вот. Это твой новый дом.

Я скосил глаза. На экране — проект коттеджа. Ещё больше этого, ещё краше. Окна в сад, площадка, качели. И — я засёк сразу — собачья будка. Большая.

— Вот твоя комната, на втором этаже. А вот, гляди, — место для собаки. Овчарку заведём. Большую. Ты же хотел овчарку?

Даня перестал жевать. Глаза — в пол-лица.

— Собаку?!

— Тебе и маме. Школа рядом хорошая, до деда десять минут. Будем каждый день видеться.

— А когда переедем?! — Даня аж подскочил.

Я отложил вилку.

Алиса рядом окаменела.

— А это как мы с твоими родителями быстро всё уладим, — благодушно протянул тесть. — Фундамент-то уже залили. На прошлой неделе. Бригаду лучшую нанял, за полгода дом поставят.

Он обвёл стол довольным взглядом хозяина положения.

И посмотрел на меня. Прямо.

— Мы ведь это уже обсудили, верно, Захар?

Вот.

Капкан захлопнулся.

Отлично сработано.

При Алисе, с сияющем пацане, которому только что подарили дом, комнату и собаку одним движением пальца по экрану.

Скажу “не обсуждали” — отниму у Дани всё это, что наобещали.

Промолчу — значит, согласился. Значит, переезд решён, а я при этом так, приложение к его дочери.

Старый лис всё просчитал. Грамотно. По-своему даже красиво.

Я обвёл стол взглядом. Сияющего Даню с планшетом в руках. Побледневшую Алису — она уже смотрела на меня, и в глазах стоял вопрос: “Захар, это что вообще?”. Мать Алисы, замершую с салатницей. И отца