Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

class="p1">Он «чистосердечно» рассказал о всех лицах, которые принесли вред металлопромышленности. По его словам, вредительская деятельность членов организации была распределена следующим образом: Н. Л. Мануйлов был ответственным по вредительству по металлургической части, В. А. Тиле – по прокатному производству, В. А. Тихомиров – по машиностроению, Ф. С. Малаховский – по паровозостроению, Буйневич – по выплавке чугуна, а сам он – по заготовительным вспомогательным производствам. По словам К. Ф. Неймаера, всю работу по вредительству координировал Хренников[285].

11 ноября 1929 г. записка Ягоды и Прокофьева и протоколы допросов арестованных были направлены членам и кандидатам Политбюро ЦК и членам Президиума ЦКК на ознакомление.

Совершено очевидно, что роль руководителя контрреволюционной вредительской организации следователи ОГПУ закрепили за С. А. Хренниковым. Предполагалось, что именно вокруг него стал постепенно создаваться коллектив единомышленников, ведущих контрреволюционную борьбу с советской властью. Однако этим планам не суждено было осуществиться, 26 декабря 1929 г. Г. Г. Ягода доложил в ЦК ВКП(б) о смерти Хренникова, который 24 декабря, почувствовав недомогание, был отправлен в больницу Бутырской тюрьмы и в ночь с 25 на 26 декабря скончался от приступа грудной жабы[286].

Следствие по делу надо было перестраивать, искать нового руководителя мифической организации, на это потребовалось время.

8 мая 1930 г. показания о деятельности контрреволюционной вредительской организации и ее членах в Госплане СССР дал бывший председатель топливной секции и член президиума Госплана СССР В. А. Ларичев. По его словам, «цель и задачи контрреволюционной группы лиц в Госплане в период оформления деятельности в основном сводились к тому, чтобы всеми мерами задержать восстановление и развитие народного хозяйства; поскольку прямо этого сделать было невозможно, одним из методов работы было создание кризисов и диспропорций в развитии отдельных отраслей или частей народного хозяйства. Наиболее интенсивным периодом деятельности вредительской организации в Госплане были 1925–1926 и 1926–1927 гг.».

Несмотря на то что Ларичев рассказал о вредительской организации в Госплане, на роль лидера «Промпартии» он явно не подходил. По его словам, он хотел как можно скорее покончить со всякой вредительской работой и служить делу социалистического строительства. С октября 1929 г. он начал организацию и подготовку Всесоюзной топливной конференции с привлечением самой широкой советской общественности, с помощью которой легче было вскрыть больные места и остатки вредительской деятельности в топливном хозяйстве страны[287].

Органы ОГПУ в Ленинграде выявили вредительскую организацию, которой руководил член правления, технический директор Ленмаштреста инженер В. Л. Стырикович, который полностью сознался не только о своем участии в руководстве вредительством на заводах Ленмаштреста, но также рассказал о своем участии в центральной вредительской организации по металлопромышленности. Однако и он не подошел на роль лидера «Промпартии». Стырикович принес полное раскаяние в своей вредительской деятельности и просил Коллегию ОГПУ «дать ему возможность принять посильное участие в промышленном строительстве страны на началах социализма»[288].

Только к концу сентября 1930 г. органам ОГПУ удалось найти подходящего человека, который мог, по их мнению, возглавить «Промышленную партию», который мог пойти на сотрудничество со следствием.

Бывший директор Теплотехнического института, профессор Л. К. Рамзин, был арестован в середине августа 1930 г., признательные показания стал давать через месяц. 17 сентября он сделал заявление следователю, что решил прекратить борьбу с советской властью и стать на путь раскаяния. С этого времени начинается новая фаза активной фальсификации следствия по сценарию ОГПУ, на роль руководителя контрреволюционной вредительской организации был «назначен» Рамзин.

Необходимо отметить, что если раньше в протоколах допросов контрреволюционную вредительскую организацию именовали, то «Инженерным центром», то «Союзом инженерных организаций», то «Промышленным центром», то «Национально-промышленной партией», то с сентября контрреволюционную организацию в промышленности стали именовать «Промышленной партией» а в роли Центрального комитета этой партии стал выступать «Инженерный центр».

21 сентября профессор Л. К. Рамзин на допросе, который проводил помощник начальника СОУ ОГПУ Я. С. Агранов и помощник начальника 3-го отделения СО ОГПУ А. П. Радзивиловский, сообщил о возникновении «Инженерного центра», структуре, программе, основных направлениях деятельности вредительской организации, ее связях с «эмигрантскими промышленными кругами» и «Трудовой крестьянской партией». Он принес чистосердечное раскаяние в совершенных преступлениях, просил сохранить жизнь, которую он хотел отдать на укрепление советской власти.

На этих показаниях необходимо остановиться, для того чтобы понять, что хотело получить следствие от арестованных по этому делу. Профессор Рамзин сообщил, что возникновение «Инженерного центра» можно отнести к 1926 г. Сам он начал принимать участие в нем в начале 1927 г. Центр постепенно формировался из среды инженеров, группировавшихся около клуба «Горных деятелей» и Всесоюзной ассоциации инженеров (ВАИ). Клуб «Горных деятелей» был организован группой горных инженеров во главе с П. А. Пальчинским и с И. И. Федоровичем с целью идеологического влияния на горные инженерные круги. В состав «Инженерного центра» входили: П. А. Пальчинский – основной руководитель центра, в ведении которого, кроме общего руководства, работой организации были вопросы военные, финансовые и основных заграничных связей; Л. Г. Рабинович занимался угольной промышленностью, мелкими отраслями промышленности и общим сводным промышленным планом. С. А. Хренников и профессор Н. Ф. Чарновский отвечали за металлургию и металлообрабатывающую промышленность. Инженеры А. А. Федотов и С. В. Куприянов – за текстильную промышленность, инженер В. А. Ларичев – за нефтяную промышленность и топливоснабжение. Л. К. Рамзин отвечал за топливоснабжение и энергетику.

Кроме того, к составу центра Рамзин отнес инженера П. И. Красовского, работавшего в НКПС, хотя тот не разу не присутствовал на заседаниях центра, то же самое относилось и к С. В. Куприянову.

Формальных выборов в президиум не было, однако Центр фактически имел президиум в составе П. А. Пальчинского, Л. Г. Рабиновича и С. А. Хренникова. После ареста Рабиновича его заменил А. А. Федотов.

В целях конспирации организация была построена по принципу обособленных цепочных связей. По отдельным отраслям промышленности существовали отдельные головные звенья, игравшие роль соответствующих отраслевых центров, которые устанавливали связь далее к низовым и периферийным ячейкам. Члены различных цепочек не знали друг друга. Верховые и низовые звенья одной и той же цепочки также не находились в непосредственном контакте. Такая система обеспечивала минимальные разрывы организации в случае провала ее отдельных членов.

Постепенное увеличение количества членов заставило поднять в «Инженерном центре» вопрос партийного оформления организации. Этот вопрос обсуждался на совещаниях центра в конце 1927 г., толчком к этому событию послужило совещание с профессором. А. В. Чаяновым, ознакомившим Центр о наличии и программных установках «Трудовой крестьянской партии». После образования «Промышленной партии» «Инженерный центр» стал ее Центральным комитетом.

Рамзин рассказал о составе московских отраслевых Центров. Он считал, что, за исключением сельского хозяйства, почти все секции Госплана СССР и директораты ВСНХ СССР охвачены этим Центром.

Ввиду разнообразия политических настроений членов Центра вопрос о выработке общей платформы прорабатывался длительное время, определенное влияние на это оказывали промышленные эмигрантские круги. Форма правления после захвата власти, намечалась в виде буржуазно-демократической республики. Законодательный орган должен был быть в виде парламента, избираемого путем всеобщего избирательного права, но при помощи сложной системы