300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

Это не особенно помогло.

— Ни хрена себе у вас тут долбит, — уважительно заметил он ближайшему матросу.

Тот что-то ответил, но Лёха увидел только движение губ.

А потом ответил «Адмирал Хиппер».

Где-то совсем рядом раздался уже другой удар — не тяжёлый грохот собственных орудий, а чудовищный треск, словно в крейсер со всей дури врезался железнодорожный вагон.

Корабль вздрогнул всем корпусом.

Метрах в тридцати восьмидюймовый снаряд вошёл в борт и рванул внутри. Лёху приложило плечом к переборке, свет моргнул, по палубе застучали куски металла, а совсем рядом с мерзким визгом пролетел осколок и пробил тонкую переборку насквозь.

Потом звук исчез.

Совсем.

Лёха видел, как люди открывают рты, куда-то бегут, машут руками, видел вспышку следующего залпа — и не слышал ничего, кроме тонкого непрерывного писка в голове.

Он потрогал уши, посмотрел на пальцы — крови вроде не было — и несколько успокоился.

— Вот же сука, — сказал он сам себе и по движению губ понял, что, вероятно, сказал это очень громко.

Через несколько секунд мир начал возвращаться: сначала дребезг металла, потом далёкий гул машин, затем очередной залп, уже словно сквозь толстую подушку.

Лёха посмотрел на свежую дыру в переборке и с неожиданной нежностью вспомнил авиацию.

Здесь при попадании восьмидюймового снаряда корабль никуда особенно не уворачивался. Он просто принимал его в себя, после чего экипаж начинал выяснять, какая именно часть общего имущества только что перестала существовать.

Лёха окончательно утвердился в давно созревавшем профессиональном убеждении.

Только в лётчики!

И теперь, карабкаясь по спущенному с борта «Арк Ройяла» верёвочному трапу, он искренне думал только об одном: главное — выкинуть из этого определения слово «морские».

После недавних приключений всё вокруг неожиданно показалось почти родным.

— А чего офицера к штормтрапу подвезли? — спросил матрос из палубной команды, перегнувшись за борт. — С другого борта нормальный давно вывешен.

— Видимо, первый раз на борт. Тренируют.

По кораблю новость о появлении Кокса разошлась раньше, чем он успел добраться до острова.

Коммандер Фрэнк Стивенсон, отвечавший на «Арк Ройяле» за всю лётную часть, заметил его ещё метров за тридцать и почему-то первым делом посмотрел Лёхе за спину.

Там обнаружились только матрос с чемоданом и совершенно безобидный участок палубы. После этого старший авиационный офицер поднял глаза и внимательно осмотрел небо.

Лёха терпеливо дождался окончания пантомимы.

— Добрый вечер, сэр. Я тоже рад вас видеть.

Стивенсон снова посмотрел на него.

— А где ваш очередной самолёт, Кокс?

Вопрос был задан настолько серьёзно, что Лёха машинально оглянулся сам.

— Боюсь, я прислан отдельно. Усилить вашу авиагруппу, сэр!

— Пропал корабль, — негромко прошептал Стивенсон.

Гибралтар очень скоро перестал восприниматься как берег и превратился в место, где «Арк Ройял» ненадолго останавливался, чтобы загрузиться людьми, бензином, бомбами и новыми заданиями. Авианосец уходил в Атлантику, снова лез в Средиземное море, таскал истребители на Мальту и всякий раз возвращался к Скале ровно настолько, чтобы механики успели починить сломанное, экипажи — помыться и получить почту, а командование — придумать, куда отправить их ломать всё это заново.

Лёха быстро втянулся в корабельную жизнь: летал на «авоське», спал и ел, когда удавалось, ругался с механиками исключительно из профессиональной любви к технике и постепенно привык к мысли, что в ближайшее время его главным вкладом в международные отношения будет своевременное попадание торпеды в чужой корабль.

Сицилия работала где-то сама по себе, Испания не вступала в войну, а сеньор Хренованни постепенно превращался в персонажа из чужой биографии.

На «Арк Ройяле» Кокс снова стал морским лётчиком.

А потом пришли известия — немцы перебросили авиацию на Сицилию и несколько потрепали «Илластриес». Когда появились подробности, стало ясно, что слово «несколько» в данном случае употреблялось исключительно из британской любви к сдержанности.

Около тридцати Ju 87 навалились на авианосец почти одновременно и за считаные минуты превратили его полётную палубу и корму в такое месиво, что часть повреждений потом пришлось разбирать автогеном буквально по слоям. Горели самолёты, рвался боезапас, один подъёмник разворотило вместе с шахтой, другой заклинило, погибло больше сотни человек, но корабль всё равно сохранил ход и ночью дополз до Мальты.

Через два дня Кокса неожиданно выдернули прямо из ангара и приказали явиться к капитану.

В каюте Холланда уже собралась вся верхушка лётной части «Арк Ройяла»: старший авиагруппы Фрэнк Стивенсон, лейтенант-коммандер Руперт Тиллард, командовавший 808-й эскадрильей «Фулмаров», командиры торпедных эскадрилий и офицер радиолокационного поста. На столе лежали карты, свежие донесения и схема повреждений «Илластриеса», выглядевшая так, словно кто-то несколько раз очень старательно зачеркнул авианосец красным карандашом.

Капитан «Арк Ройяла» Седрик Холланд не видел Лёху с момента его появления на корабле и поэтому с явным удовольствием рассмотрел новые нашивки на рукаве.

— Кокс, когда мы расстались в июле, помнится, вы стали единственным на флоте дважды младшим лейтенантом. Нам сообщили, что разведка решила усилить авиагруппу и прислала самое ценное. Судя по скорости производства новых нашивок, выбор был очевиден.

Капитан Холланд позволил себе улыбнуться, затем перевернул верхний лист, и разговор сразу стал серьёзным.

Сначала к «Илластриес» полезли итальянские торпедоносцы, заставив дежурные «Фулмары» спуститься к самой воде. Часть машин израсходовала боезапас, остальные оказались слишком низко, а затем радар увидел подходившую с севера большую группу «Юнкерсов», которые заходили непосредственно на авианосец. Вновь поднятые истребители едва успели оторваться от палубы и не набрали даже пятисот метров, когда начали падать первые бомбы.

Холланд постучал карандашом по схеме.

— А бронированной полётной палубы у нас нет, и случись такое, думаю, мы бы уже отчитывались перед Всевышним.

Он перевёл взгляд на Кокса.

— Кокс, вы, кажется, единственный присутствующий, кто уже видел «Юнкерсы» с правильной стороны прицела.

Лёха некоторое время изучал схему атаки, потом придвинул её ближе и ткнул карандашом в точку далеко от корабля.

— Я бы встречал их здесь, сэр. На трёх с половиной километрах высоты они ещё идут парадным строем. Ниже двух начинают выстраиваться для пикирования, а дальше «Штука» переваливается через крыло — и через несколько секунд бомба уже ушла.

Лёха прочертил карандашом курс наперерез немецкому строю.

— Встретить их здесь и пройти вдоль строя. «Фулмар» их догоняет и маневрирует лучше. Далеко от берега немцы не смогут навесить им плотное прикрытие. Могут быть «сто десятые». Они быстрее нас и сильнее в вертикали, а спереди — целая батарея пушек. Нужно постараться встретить их раньше, разбить строй, заставить сбросить груз. Сбивать всех вовсе не обязательно.

Старший авиагруппы ещё несколько секунд смотрел на карту, затем повернулся к командиру авианосца.

— С вашего разрешения,