300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

Торпеда всё ещё висела под их «авоськой», а «Бисмарк» по-прежнему находился где-то среди штормового моря и низких туч.

Зато теперь они совершенно точно знали, как выглядит «Шеффилд».

Через час выяснилось, что не бросить торпеду в «Шеффилд» было значительно проще, чем привезти её обратно на «Арк Ройял».

Авианосец мотало так, что полётная палуба то взлетала им навстречу, то проваливалась вниз вместе с кормой. Первые «Суордфиши» садились тяжело, и наблюдать за этим с торпедой под брюхом было чрезвычайно познавательно.

Граббс переговорил с авианосцем и сообщил, что уцелевшие торпеды желательно привезти обратно — оружейники хотели разобраться со взрывателями.

Лёха посмотрел на скачущую палубу.

— Граббс, пиши. Произошёл непредвиденный аварийный сброс.

Лёха вывел машину на посадку, поймал движение палубы и впечатал «авоську» в неё почти одновременно с очередным подъёмом кормы. Шасси грохнуло, крюк дёрнул самолёт за хвост, ремни впились в плечи, и «авоська», к общему удивлению, просто остановилась там, где ей и полагалось.

Подбежавшие матросы первым делом закрепили самолёт, а потом уставились на двух придурков, способных улыбаться в такую погоду.

Пока промокшие экипажи выбирались из самолётов, по кораблю уже разнеслась новость: «Шеффилд» отправили вперёд следить за «Бисмарком», а ударной группе об этом просто забыли сообщить. Ошибка получилась настолько безупречно флотской, что поиск виноватых решили оставить на потом.

Гораздо сильнее оружейников заинтересовали торпеды. Магнитные взрыватели, ещё недавно считавшиеся последним словом техники, после нескольких самостоятельных взрывов быстро утратили доверие. Их снимали и меняли на старые контактные, которые обладали важным достоинством: взрывались преимущественно после встречи с кораблём.

Отдохнуть Кокс с Граббсом успели ровно настолько, чтобы немного обсохнуть.

В кают-компании им удалось добыть по кружке горячего чая и несколько бутербродов. После двух часов в открытой кабине даже британский чай казался достижением человеческой цивилизации.

За соседним столом уже разбирали атаку на «Шеффилд». Одиннадцать торпед, ни одного попадания и собственный крейсер в роли цели давали достаточно материала для обсуждения, хотя особенно весёлым оно почему-то не получалось.

Лёха некоторое время слушал, потом заметил, что командиру «Шеффилда» вообще-то полагается награда. Человек увидел пятнадцать своих торпедоносцев, понял, что сейчас произойдёт, не открыл по ним огонь и сумел увернуться от всего, что в него бросили.

— Святые люди, — согласился Граббс. — Я бы на его месте после второй торпеды уже сбивал этих козлов из всего, что есть. Такие снайперы летать не должны.

В этот момент в дверях появился посыльный и объявил, что экипажам торпедоносцев снова надлежит явиться на полётную палубу.

Лёха посмотрел на недоеденный бутерброд, вздохнул и попытался затолкать его в рот целиком. Тут в кают-компанию вошёл старший авиагруппы и остановился, разглядывая мычащее чудовище.

— Кокс, вы через пять минут взлетаете.

Лёха торопливо жевал, пытаясь вернуть себе способность говорить.

— Рад вас видеть, сэр. Мы как раз ужинали.

Он на секунду задумался, после чего решительно запил чаем остаток бутерброда в рот и поспешил наверх.

К вечеру «Шеффилд» снова нашёл «Бисмарк» и держался за ним, передавая положение и курс. На полётной палубе опять построились пятнадцать «Суордфишей».

Лёха снова попал в замыкающее звено, и хвост его «авоськи» жизнерадостно свешивался за обрез палубы. При очередном провале кормы казалось, что ещё немного — и волна просто лизнёт его снизу.

«Зато лишние двадцать метров разбега», — подумал Лёха, шумно шмыгнул носом и покосился назад.

— Ты как насморк, Граббс, — сообщил он. — Никуда от тебя не денешься. Только вроде жить начинаешь — и опять ты.

— А ты как понос, Кокс, — невозмутимо отозвался Граббс. — Резкий, неожиданный и всегда заставляешь окружающих куда-то бежать.

Так, окончательно выяснив своё место среди наиболее неприятных явлений человеческого организма, два приятеля затянули ремни, проверили оружие и дождались, пока матрос выдернет колодки.

В начале восьмого пятнадцать «Суордфишей» один за другим ушли с палубы обратно в шторм.

На этот раз радары стояли на нескольких передних машинах, и оттуда время от времени доносились поправки курса — левее, правее, снова левее. Граббс вскоре заметил, что при такой точности проще попросить немцев немного постоять на месте.

Коксу радара снова не досталось. Ему полагались Граббс, компас и хвосты впереди идущих машин, причём последние вскоре один за другим растворились в облаках.

Когда «авоська» вывалилась из очередной серой стены, впереди уже никого не было.

Граббс что-то усиленно считал, и через некоторое время из дождя внизу всё-таки проступил знакомый крейсер.

Лёха сразу узнал кургузые башни «Шеффилда».

На этот раз они прибыли к нему тоже в гордом одиночестве.

— Смотри, Граббс. Уже лучше получается.

С «Шеффилда» мигнул сигнальный прожектор, и Граббс, щурясь сквозь дождь, начал разбирать короткие и длинные вспышки.

Крейсер отстучал курс и расстояние до «Бисмарка».

— Сто десять градусов. Двенадцать миль, — наконец сообщил Граббс.

«Шеффилд» быстро растворился за кормой, вместе с ним исчезло и последнее, в чём можно было быть совершенно уверенным.

Дальше снова были дождь, облака и серое море.

Минут через семь впереди начали вспухать первые разрывы.

На этот раз стреляли.

Затем облака на несколько секунд разошлись, и Лёха увидел корабль.

Никаких сомнений больше не осталось.

«Бисмарк» казался огромным даже сверху. Длинная тёмная туша тяжело резала волны, заметно присев носом; форштевень то зарывался в воду, то снова вылезал из пены. Четыре громадные башни главного калибра стояли попарно в носу и корме, над надстройками вспыхивали зенитки, а вокруг корабля уже крутились первые «Суордфиши».

Они с Граббсом опоздали к началу праздника.

Одна «авоська» заходила с левого борта, а сам линкор, оставляя за кормой громадный белый бурун, с тяжёлым креном заваливался в очередной разворот. Немцы крутили корабль между торпедными дорожками так, словно внезапно обнаружили, что двадцать с лишним тысяч тонн брони тоже можно использовать для фигурного катания.

Справа, почти касаясь колёсами гребней волн, уходил сбросивший торпеду «Суордфиш». Лёха успел проводить его взглядом, когда у самого борта «Бисмарка», примерно посередине корпуса, море вдруг взорвалось белой стеной.

Над палубой взметнулся громадный столб воды и пены, на мгновение закрыв надстройки. Когда он осел, линкор всё так же шёл вперёд, только вдоль борта ещё долго кипело широкое белое пятно.

Зато со стрельбой у немцев всё было совершенно серьёзно. Над «Бисмарком» беспрерывно вспыхивали зенитки, трассеры тянулись во все стороны, между самолётами распухали чёрные разрывы, а мелкие автоматы молотили почти без пауз. После недавнего знакомства с терпеливым «Шеффилдом» разница ощущалась особенно убедительно.

— Ну вот, Граббс, — сказал Лёха, прижимая «авоську» к воде. — Этот точно немец.

Сбросившая торпеду «авоська» мелькнула впереди