300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

Лёха пожал ему руку.

— Не могу обещать тебе заведомо невозможного.

На этом они и расстались. Граббс отправился обратно в глубины «Арк Ройяла», а Лёха с чемоданом спустился к ожидавшему у борта катеру.

Пока Кокс выбирался из Гибралтара, в Мадриде старый ювелир снова совершал свой оздоровительный моцион. Маршрут давно стал привычным: Пасео-дель-Прадо, газетный киоск напротив немецкой миссии, несколько минут совершенно бескорыстного интереса к витринам и знакомое окно наверху.

Сегодня цветок опять стоял справа.

Исаак на всякий случай задержался у киоска подольше. За последние месяцы выяснилось, что уборщица немецкой миссии имела собственные представления о красоте мира, время от времени переставляя горшки, меняя цветы местами и отправляя ювелира на незапланированные посещения туалета.

Исаак мысленно послал привет этой скромной женщине, купил газету, обстоятельно пожаловался продавцу на погоду и двинулся дальше с видом человека, которому до германской разведки нет никакого дела, зато состояние собственного пищеварения начинает внушать некоторые опасения.

Через несколько кварталов он свернул в знакомый общественный туалет, занял правую кабинку и запер дверь.

Старый ювелир некоторое время мрачно смотрел на тайник за бачком, потом привычно задрал полы пиджака и полез на унитаз, негромко бурча под нос о молодёжи, разведке и людях, которые устраивают секретные каналы международной связи, совершенно не интересуясь ростом пожилого человека.

Его молодой друг Хренованни оставался человеком почти на полторы головы выше.

На этот раз в тайнике оказался тонкий конверт, а в нём — несколько исписанных листов. Исаак спрятал конверт за подкладку.

Потом некоторое время постоял на унитазе, примеряясь, куда поставить ногу, и думая всякие нехорошие слова про организатора этого цирка.

Разведывательная часть операции прошла без осложнений.

Самым сложным, как всегда, оказалось слезть с унитаза.

В советской миссии в Виши новое письмо уже не вызвало прежнего недоумения. За последние месяцы странный агент с итальянской фамилией несколько раз сообщал вещи, которые позднее подтверждались из других источников. Денег он при этом не просил, встреч не назначал, ответов не требовал и вообще вёл себя настолько бескорыстно, что для человека, имевшего отношение к разведке, это само по себе начинало выглядеть подозрительно.

На этот раз короткое послание прочитали особенно внимательно и без лишних проволочек переправили в Москву, где оно легло рядом с предыдущими сообщениями загадочного Хренованни.

В конце концов бумага дошла до Павла Фитина, начальника внешней разведки вновь созданного НКГБ, через стол которого проходили донесения советской агентуры со всей Европы. За последние месяцы сообщений о германских приготовлениях накопилось столько, что ещё одно предупреждение само по себе уже никого не удивляло.

Фитин прочитал сообщение дважды, некоторое время постукивал пальцами по краю стола и задумчиво глядел в окно. Потом ещё раз посмотрел на фамилию Хренованни, вздохнул и, поколебавшись, вложил бумагу в папку для Берии, предназначенную для очередного доклада Сталину.

Пока бумага Хренованни начинала своё медленное путешествие по московским кабинетам, её автор добрался до Лондона и впервые за долгое время получил возможность заняться вещами, которые на войне почему-то особенно быстро превращались в роскошь: горячей ванной, чистой рубашкой и сном в кровати, которая не качалась и не пыталась время от времени взлететь.

Утром Кокс тщательно выбрился, сменил повязку и отправился в Управление военно-морской разведки как был — в тропической форме, шортах и рубашке с короткими рукавами. После нескольких месяцев Средиземного моря он совершенно искренне считал себя одетым вполне прилично и потому не заметил ничего странного во взгляде дежурного у входа.

После «Арк Ройяла», штормовой Атлантики и немецких зениток приёмная с ковром, письменным столом и совершенно неподвижными стенами производила почти успокаивающее впечатление.

У Годфри оказались дела, и Кокса посадили ждать в приёмной. Через десять минут он уже знал, что секретаршу зовут Шарлотта, но все к ней обращаются мисс Стерлинг, ещё через пять заставил её несколько раз улыбнуться, а к появлению Флеминга оба явно чувствовали себя гораздо веселее, чем полагалось посетителю и секретарю начальника военно-морской разведки.

Флеминг остановился в дверях, оценил картину и покачал головой.

— Идёмте, Кокс. Адмирал вас ждёт. А то, я смотрю, вы уже успели очаровать мисс Стерлинг своими коленками.

Лёха посмотрел на собственные колени.

— Рад вас видеть, сэр. А что с ними не так, сэр?

— Боюсь, как раз наоборот. Ещё немного — и у мисс Стерлинг появятся вполне серьёзные шансы претендовать на звание миссис Кокс.

Годфри встретил его без особых церемоний, указал на кресло и некоторое время рассматривал перевязанную руку.

— Рад видеть вас почти целиком, Кокс. Судя по донесению с «Арк Ройяла», немцы приложили немало усилий, чтобы положение исправить.

— Они мазилы, сэр. Сто семьдесят пять дыр в самолёте, сэр. Во мне только две. Я считаю, мы выиграли с большим преимуществом.

Годфри хмыкнул, раскрыл лежавшую перед ним папку и полистал бумаги. Там успели собраться «Бисмарк», Испания, Сицилия и ещё несколько эпизодов, каждый из которых даже по отдельности вполне мог испортить карьеру нормальному офицеру. В случае Кокса они почему-то складывались в обратную сторону.

Разговор занял почти час. Кокс доложил о последних неделях на «Арк Ройяле», двух атаках на «Бисмарк», ранении и возвращении в Гибралтар. Годфри слушал, время от времени задавал вопросы, а рассказ о торпеде, ушедшей совсем не туда, куда её направляли, откровенно его развеселил.

Уже прощаясь, когда Кокс поднялся из кресла, Годфри вдруг улыбнулся с каким-то подозрительным ехидством и произнёс:

— Увидимся завтра, Кокс. Ян, сделайте одолжение, проводите молодого человека.

Лёха на мгновение задержался у двери, подозрительно косясь на адмирала, но тот уже снова раскрыл папку, совершенно явно считая разговор законченным.

В коридоре его перехватил Флеминг, окинул взглядом и тоже нагнал загадочного тумана:

— Кокс, завтра будьте здесь к восьми. И в парадной форме.

Лёха подозрительно покосился и на него. Сегодня разведчики были на удивление доброжелательными и полными тайн одновременно.

— Непременно, сэр.

На том они и расстались.

Парадные брюки Кокса находились в Портсмуте, добраться до которого за оставшийся вечер было уже нереально. Лёха прикинул расстояние, возможности британских железных дорог военного времени и количество здравого смысла, которое придётся потратить на всё это предприятие.

И легкомысленно махнул рукой.

Утром Лондон встретил его дождём, ветром и температурой, совершенно неприличной для июня. Кокс некоторое время смотрел в окно гостиницы, потом на единственный имевшийся у него комплект тропической формы и решил, что климатические просчёты Британской империи в круг его служебных обязанностей не входят.

Рубашку в гостинице выгладили безукоризненно, на шортах навели