300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

башни главного калибра и с пятнадцати километров несколькими залпами весьма убедительно объяснил, что дальнейшее сопровождение считает излишне навязчивым. После пары близких разрывов, осколками повредивших радар, на «Шеффилде» сочли просьбу достаточно ясной, поставили дым и отвернули. В дождевых зарядах «Бисмарк» снова исчез.

Потом линкор нашли британские эсминцы.

И тут началось странное. «Бисмарк» шёл то курсом сто десять градусов, то шестьдесят, потом триста сорок, а к полуночи — уже триста десять. На «Арк Ройяле» эти цифры наносили на карту и постепенно приходили к выводу, что во Францию немец торопится каким-то чрезвычайно сложным путём.

Наконец пришло сообщение, что после атаки линкор успел описать два полных круга и заметно сбросил скорость.

Несколькими палубами ниже история попадания в немецкую задницу уже успела расползтись по авианосцу. Кокса с Граббсом начали ехидно поздравлять, к их явному неудовольствию.

— На флоте, Кокс, всегда были снайперы и мазилы, — сообщил кто-то из лётчиков. — Но вы с Граббсом открыли новое направление. Куда ни бросите торпеду — всюду фашистский тыл.

— Я промахнулся, — Лёха с перевязанной рукой героически продолжал отбиваться от поздравлений.

— Промахнулся, конечно. Просто «Бисмарк» неудачно подвернулся филейной частью.

Граббс мрачно отпил из кружки.

— Я ему уже час объясняю. Он целился в середину и попал в зад. А надо было сразу целиться в зад — тогда бы точно влепил торпеду под мачту.

Утром двадцать седьмого мая командующий британскими линкорами адмирал Джон Тови наконец увидел «Бисмарк» собственными глазами.

Немецкий линкор показался впереди, медленно и тяжело идя им навстречу — совсем в другую сторону от Франции. Огромный, серый и совершенно не похожий на корабль, который ещё два дня назад уходил от всего британского флота полным ходом. Теперь же исполин тащился со скоростью хорошего траулера и, видимо, уже не особенно выбирал, куда именно ему идти.

Тови некоторое время рассматривал линкор в бинокль.

— Надо же, — наконец произнёс адмирал. — Лётчики действительно стреножили этого немецкого мастодонта.

Рядом кто-то усмехнулся.

— Теперь остаётся только попасть, сэр.

Первым открыл огонь «Родни».

Башни главного калибра почти одновременно выплюнули пламя, и через несколько секунд впереди выросли громадные столбы воды. Следующий залп лёг ещё ближе.

Затем заговорил «Кинг Джордж».

Теперь грохот тяжёлых орудий шёл почти непрерывно. Огромные корабли содрогались от собственных залпов, дым и пороховые газы стелились над палубами, а вокруг «Бисмарка» море вскипало от падений тяжёлых снарядов.

Немец отвечал.

Первые залпы легли опасно близко к «Родни». Один накрыл линкор настолько точно, что на его мостике сразу стало не до шуток. Но прямых попаданий не было.

А потом начали попадать англичане.

Сначала над «Бисмарком» вспухнуло чёрное облако, потом на надстройках мелькнула яркая вспышка. Ещё один снаряд ударил куда-то впереди мостика, и огромный линкор на несколько секунд почти исчез за дымом, водой и обломками.

Адмирал ещё немного смотрел на медленно исчезающий за всплесками немецкий линкор, потом опустил бинокль.

— Передайте отдельно на «Арк Ройял» мою благодарность лётчикам за отличную работу.

Он снова посмотрел вперёд.

— Лётчики свою работу сделали. Теперь очередь за нами.

Утром лётчиков собрали в кают-компании. Старший авиационный офицер дождался, пока стихнут разговоры, и некоторое время молча смотрел на сидевших перед ним людей.

— Господа, вы все знаете, что сейчас происходит у Крита. За последние дни немецкая авиация отправила на дно два наших крейсера и четыре эсминца, ещё несколько кораблей серьёзно повредила. А накануне две тяжёлые бомбы отправили «Формидебл» на долгий ремонт.

В кают-компании стало совсем тихо.

— Так что хороших новостей с Средиземного моря у нас немного. Но сегодня, — он выдержал короткую паузу и улыбнулся, — тут, в Атлантике, мы сумели немного рассчитаться.

По лицам уже начали расползаться улыбки.

— Командующий передал авиагруппе благодарность за отличную работу. «Бисмарка» больше не существует.

Кают-компания взревела так, будто последний залп дали прямо из неё. Засвистели, застучали кружками, с дальнего конца немедленно предложили отметить победу за счёт Адмиралтейства.

Старший офицер переждал шум и поднял руку.

— Чья торпеда попала в середину корпуса, мы пока выясняем, тут несколько претендентов. Зато кормовое попадание, лишившее «Бисмарк» управления, скорее всего, принадлежит экипажу командера Кокса.

Снова поднялся гвалт. Кокса принялись хлопать по плечам, и уже после второго особенно сердечного поздравления он начал беречь перевязанную руку гораздо тщательнее, чем во время атаки. Граббсу кто-то торжественно сунул кружку.

Когда стало немного тише, с другого конца стола спросили:

— Кокс, а как вы умудрились так точно попасть ему в задницу?

Лёха осторожно поднялся, придерживая раненую руку и явно собираясь что-то объяснить, но верный Граббс успел влезть раньше.

— Просто он промахнулся, сэр.

Кают-компания замерла на секунду, а потом заржала ещё громче.

Двадцать девятого мая «Арк Ройял» вернулся в Гибралтар. Кокс успел посетить врача, поменять повязку и уже собирался выяснить, можно ли считать дырку в руке достаточным основанием для нескольких дней спокойной жизни на берегу, когда его вызвали к командиру.

Лёха явился с некоторым любопытством, осторожно придерживая раненую руку.

— Кокс, боюсь, ваши надежды на госпиталь придётся отложить.

Капитан протянул ему телеграмму.

Коксу следовало срочно прибыть в Великобританию первым удобным транспортом и по прибытии посетить Управление военно-морской разведки.

Вернувшись от командира, Лёха молча вытащил из-под койки чемодан и принялся складывать вещи. Граббс, сидевший напротив с кружкой подозрительно плескавшегося в ней чего-то типа чая, некоторое время наблюдал за этим без комментариев, потом перевёл взгляд на перевязанную руку Кокса и понимающе хмыкнул.

— Значит, опять куда-то дёрнули. Надеюсь, разведка наконец нашла тебе работу по способностям: стол, стул, карандаш и, желательно, первый этаж. Выше я бы тебя без парашюта уже не пускал.

— С моим везением стол окажется заминирован, стул — катапультируемым, а карандаш понадобится для атаки немецкого линкора.

Граббс задумчиво посмотрел на него и вынужден был признать, что звучит вполне правдоподобно. За время совместной службы он успел вывести простую закономерность: каждый их вылет начинался совершенно разумно, затем происходил какой-нибудь дурдом, после чего самолёт требовал капитального ремонта, командование — подробного объяснения, а виновникам почему-то выдавали очередную награду.

— Сто семьдесят пять дыр, Кокс. Сто семьдесят пять. И две в тебе. Про свои простреленные штаны я молчу. Нормальный человек после такого пересмотрел бы своё отношение к небу и стал бы бухгалтером.

— Я пересмотрел. Считаю, это мы удачно вернулись.

Лёха защёлкнул чемодан и поднялся. Куда именно его отправляют, Граббс не спрашивал; если бы Кокс мог сказать, уже сказал бы сам.

У трапа они задержались всего на минуту. Граббс посмотрел на друга, потом на чемодан и протянул руку.

— Есть у меня к тебе одна просьба.