Маленькая книга спокойствия. Гайд для тревожников - Хамбл зе Поэт

безнадегу, я знал, что могу обратиться к другим, просто боялся. Сама мысль об этом вызывала тревогу и запускала слайд-шоу с картинками, где меня осуждают, критикуют и стыдят за жизненный выбор и за то, что у меня на голове.

Я пошел к своей старшей сестре Гурбир и попросил ее о помощи.

К моему удивлению, она не убежала с визгом, увидев мою прическу — лишь удостоила ее старым добрым «Хммм», будто анализировала не поддающийся математический пример. Осмотрев меня, она спокойно сказала: «О, не все так ужасно, пробовал распутать их с кондиционером?»

На что я ответил: «Два в одном считается?» В этот момент все читающие книгу женщины возносят к небесам свой крик презрения к «2-в-1», «3-в-1» и мифическому «6-в-1» [203].

В тот вечер мы купили очень хороший кондиционер, поработали с волосами, смягчили их, облегчив расчесывание.

Когда она сделала все, что смогла, стало куда легче: вышло не идеально, но прогресс имелся. Она старалась изо всех сил, однако было ясно, что это работа для профессионала — человека, обученного справляться и с волосами, и с кризисами.

На следующий день мы пошли в ее салон, где она объяснила стилисту мою ситуацию. Я нервничал и стыдился, и мои волосы были скрыты тканью. Стилист была приветлива и тактична. Она понимала, что дело не просто в работе с волосами. Сестра объяснила, что мы хотим спасти как можно больше, не срезая, и стилист совершила чудо.

Повторюсь: посмотрев на мои волосы, она ничего не сказала, не заставила меня ощущать себя мерзко, даже не стала меня успокаивать. Она сделала кое-что получше: отнеслась ко мне, как ко всем прочим клиентам.

Я все еще тревожился и не мог посмотреть на себя в зеркало. Думаю, стилист заметила это и решила со мной поговорить, а сестра сидела рядом и болтала с нами.

За час была проделана огромная работа по распутыванию моего огромного колтуна, и этот процесс был не настолько болезненным, как я думал. Стилист сделала все возможное и сказала, что остальное придется отрезать. Я глубоко вдохнул, посмотрел в глаза своему отражению и ответил: «Давайте сделаем это».

В тот день мне срезали практически четверть волос, гораздо меньше, чем вообще все, но куда больше, чем я бы хотел. Пока она работала ножницами, я ощутил прилив эмоций: они касались не только волос, но и того, кто я есть, куда идет моя жизнь. Мне вдруг захотелось расплакаться, и сейчас я печатаю это со слезами на глазах.

После того как она закончила, я оценил потери. Не было никаких проплешин, никаких трагических зачесов в перспективе, просто гладкие, блестящие волосы. Я почувствовал себя на пару килограммов легче и, может, на двадцать процентов менее встревоженным. Полного облегчения не было, стыд еще остался, я снова убрал волосы в тюрбан, заплатил, поблагодарил стилиста и покинул салон.

Сестра дала мне советы по уходу за головой специальным шампунем и кондиционером, и спустя десять лет я все еще слышу ее голос, когда мою волосы: «Массируй кожу головы, это удалит чешуйки отмершей кожи. Щедро наноси кондиционер, покрывай им каждый сантиметр, используй больше, чем, казалось бы, нужно, и не смывай сразу».

Мое отчаяние и тревога проистекали из иллюзии, что выбора нет. Я думал, что из вариантов у меня было либо жить с перекати-полем на голове, либо сбрить абсолютно все, а вместе с тем и индивидуальность, которую я так ценил.

Но в момент, когда я набрался смелости попросить помощи у сестры, открылись и другие двери. Никто меня не осуждал, и несколько лет спустя я выглядел как симпатичный младший брат Гендальфа [204], со струящимися по спине волосами.

Может, сейчас у вас на голове хаос с колтунами и, кажется, вариантов больше нет, отчаяние и беспомощность наполняют вас невыносимой тревогой, только усугубляющей ситуацию.

Поймите, что эти эмоции проистекают из состояния безвыходности, а не из самой проблемы.

Я здесь для того, чтобы сказать вам: у вас всегда есть варианты, и лучший способ найти их — попросить помощи.

Делать это нелегко, потому что придется стать уязвимым, а это пугает.

Когда мы уязвимы, то открываем людям места, где они могут сделать нам больно. Мне тогда было противно от своих волос, я не смог бы вынести осуждения, и правда такова: никто не гарантирует, что вы не попадете в худший сценарий. Моя сестра могла сказать: «Фуу». Стилист могла опешить от ужаса и выбежать из салона. Но это не меняет факта: как только я вышел из зоны комфорта, у меня появилось больше возможностей.

Уязвимость — не знание победы или поражения,

это понимание необходимости и того, и другого:

это вовлеченность. Это полная отдача[205].

Брене Браун

Что бы ни стало с моими волосами, пока я пытался спрятаться от этой проблемы, я только умножал тревогу. Выразив свой страх, я запустил по восходящей спирали улучшение ситуации и моего отношения к ней.

И если вы ощущаете тревогу и беспомощность, найдите другие варианты, используя свою уязвимость как компас.

Несколькими годами позже, во время пандемии, я поехал поддержать подпольный салон сестры моей подруги, чтобы она удержалась на плаву в локдаун [206]. Я не был у парикмахера после того раза с сестрой, но помнил, насколько хорошо помыли голову и сделали мне приятный массаж.

Я сел, распустил волосы, и первое, что сказала сестра моей подруги: «Бро, тебе бы почаще расчесываться».

От старых привычек трудно избавиться [207].

Ощущение беспомощности не означает, что у вас нет выхода: это значит, что вы еще не попросили о помощи.

[207] Особенно когда дело доходит до ухода за волосами. Клянусь, каждый раз, когда тянусь к «2-в-1», то слышу крик Гурбир: «НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!»

[200] И другой, наверное, тоже, учитывая, что они все друг другу рассказывают, но об этом я узнаю только после выхода книги.

[205] Цит. по кн.: Браун Б. Великие дерзания / Пер. О. Киселевой. Азбука, 2014. — Прим. ред.

[206] Стучать на самого себя нормально же, да?

[203] Подходит для вашей левой руки, правой руки, туловища, левой ноги, правой ноги, лица, волос, работает как шампунь, гель для мытья посуды и средство для мытья поверхностей; мужчины доверяют ему как самим себе.

[204] Он же был в «Гарри Поттере», да?

[201] Как миллениалы и зумеры, пытающиеся купить дом в условиях нынешней экономики.