Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

Хотя Елизавета не уставала повторять французскому послу, что намерена «защитить дело шотландской королевы и восстановить ее в правах и власти путем соглашения с ее подданными», истина была совсем иной. Ей куда выгоднее было сохранить у власти графа Морея с его умеренным протестантским правлением, чем вернуть на трон католичку, да еще и союзницу Франции. Она даже предложила Марии добровольно отречься от престола в пользу своего сына Якова, пообещав в обмен на это титул принцессы Англии, который обеспечил бы ей безбедную жизнь в королевстве. Однако гордая Мария без колебаний отвергла это предложение: «Я полна решимости умереть прежде, чем отречься, и мое последнее слово в этой жизни будет словом королевы Шотландии».

Мария Стюарт становилась все более опасной соперницей для Елизаветы I. Ее присутствие в Англии обязывало Елизавету действовать с крайней осторожностью, чтобы не вызвать подозрений и недовольства у католических монархов Европы – в первую очередь у своего бывшего деверя, испанского короля Филиппа II. Поэтому она с особым вниманием выбрала человека, которому предстояло в течение последующих пятнадцати лет охранять ее пленницу. Выбор пал на Джорджа Талбота, графа Шрусбери, одного из самых влиятельных аристократов ее двора. Он казался идеальным кандидатом, способным справиться с нелегкой задачей – держать в повиновении королеву-католичку в изгнании.

Но Елизавета не догадывалась, что под его стражей Мария продолжала вести тайную переписку с Испанией и Францией – и что вскоре она окажется втянутой в новую и крайне опасную интригу, в центре которой будет Томас Ховард, четвертый герцог Норфолк. Этот влиятельный и честолюбивый английский аристократ приходился Елизавете троюродным братом и был самым богатым землевладельцем в стране. Норфолк питал большие амбиции и чувствовал, что королева его недооценивает, предпочитая прислушиваться исключительно к советам Уильяма Сесила. Под влиянием графа Морея он решил просить руки Марии. Этот брак сулил немалые выгоды: герцог мог рассчитывать на шотландскую корону. Когда испанский посол сообщил Филиппу II о намерениях герцога, тот отнесся к ним с большим сомнением: «Если правда то, что вы мне говорите о браке королевы Шотландии с герцогом Норфолком, это могло бы способствовать восстановлению истинной веры… но прежде нужно удостовериться в религии самого герцога».

Пока Мария Стюарт обменивалась трогательными письмами с претендентом, называя его ласково «мой Норфолк», герцог прислал ей кольцо с бриллиантом в знак помолвки. Он не терял времени зря и начал искать поддержку на севере страны, где преобладали католики. В сентябре Елизавета узнала о секретных переговорах, которые велись у нее за спиной. В ярости она приказала арестовать герцога Норфолка и заключить его в Тауэр, где тот провел десять месяцев.

Королева думала, что с арестом Норфолка все закончится, но ошиблась. Уже через месяц ей сообщили, что влиятельнейшие аристократы северных графств, где преобладали католики, подняли восстание. Это было первое вооруженное выступление за 11 лет ее правления. Бунтовщики не стремились свергнуть ее, но хотели напугать королеву и вынудить ее восстановить католичество в стране. В качестве первого шага они планировали освободить Марию Стюарт, удерживаемую в замке Татбери, и немедленно провозгласить ее наследницей английского престола. Но Уильям Сесил опередил их: он распорядился немедленно перевезти королеву Шотландии в Ковентри – гораздо южнее и вне досягаемости ее сторонников.

Благодаря своевременной реакции Елизаветы, которая немедленно направила свои войска на север и арестовала всех причастных аристократов, восстание было подавлено. Королева проявила огромную храбрость и решимость, но также показала, что не станет колебаться, если дело касается жестокого наказания подданных. Впервые почувствовав реальную угрозу своей власти и понимая, что может потерять корону, она устроила кровавую расправу над северными графами. С ее одобрения были проведены массовые казни, зачастую без суда и следствия.

Это насилие имело серьезные последствия. В апреле 1570 года папа римский Пий V издал буллу, в которой отлучал от Церкви королеву Англии. Эта ситуация поставила английских католиков перед тяжелым выбором: сохранить верность своей государыне или Церкви. Если в начале своего правления Елизавета проявляла терпимость к тем, кто оставался верен Риму, то после папской буллы она решила действовать жестко. Парламент принял так называемый Акт о должном повиновении, согласно которому «всякий, кто попытается обратить подданного Ее Величества в католичество, будет признан виновным в государственной измене и приговорен к смертной казни».

Даже герцог Норфолк, который теперь открыто исповедовал католицизм, не избежал этой участи. Освобожденный из заключения, он вновь начал строить заговор против Елизаветы, рассчитывая на помощь Филиппа II и папы римского. Его целью было возвести на английский трон Марию Стюарт и при поддержке Испании осуществить вторжение в страну. Но 7 сентября 1571 года этот новый заговор был раскрыт, и герцога вновь заключили в Тауэр. На этот раз он был осужден за государственную измену.

Королева, которая – в отличие от своего отца – за все время своего правления еще ни разу не подписывала смертный приговор, трижды ставила подпись под приказом о казни и трижды отменяла его. Хотя Елизавета была убеждена в виновности герцога Норфолка, ей было нелегко решиться отправить на смерть дворянина первого ранга и своего родственника. В записке, написанной собственноручно, чтобы отложить казнь, она призналась: «Милорд, полагаю, я склонна скорее слушать заднюю часть своей головы, чем решиться довериться передней. Поэтому пошлите приказ в той форме, какую сочтете наилучшей, чтобы отсрочить исполнение до нового распоряжения». В конце концов несчастный английский аристократ был обезглавлен. Елизавета принесла в жертву герцога Норфолка, чтобы спасти Марию Стюарт.

И все же Уильям Сесил и другие влиятельные члены парламента настаивали на том, что и шотландскую королеву необходимо казнить. По их мнению, Мария, «злая и грязная женщина», уже давно представляла смертельную угрозу для Ее Величества. В Палате общин звучали обвинения: «Она доказала, что является убийцей собственного мужа, прелюбодейкой, грубой нарушительницей мира в нашем королевстве, и потому ее следует считать врагом. Мой совет – отрубить ей голову и закончить с этим делом».

Но Елизавета не поддалась. Для нее Мария Стюарт оставалась помазанницей Божьей и к тому же ее единственным близким родным человеком. Многие восхищались решимостью, с которой английская королева противостояла давлению членов своего Совета и парламента, опираясь «лишь на силу своего инстинкта и здравый смысл», как отметил один из иностранных послов. Хотя после этих событий Елизавета вышла из политического кризиса с еще большей уверенностью и властью, ее отношения с Марией уже не могли быть прежними – она утратила к ней доверие.

Во время долгих лет заключения