Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

личных покоях, чтобы предаться скорби. По прошествии сорока дней затворничества она начала готовиться к возвращению в родные края, о которых почти ничего не помнила, поскольку отсутствовала в стране 13 лет.

На расстоянии королева Елизавета с пристальным вниманием следила за развитием событий и, когда узнала, что ее племянница возвращается в Шотландию, почувствовала тревогу. За годы отсутствия Марии многое изменилось в соседнем королевстве. Ее мать Мария де Гиз, игравшая роль регента после ранней смерти мужа Якова V, умерла год назад, и правление находилось в руках Совета лордов, действовавшего от имени королевы. Если раньше Шотландия была преимущественно католической, то теперь официальной религией стал протестантизм, однако в стране сохранялось острое противостояние между сторонниками двух вероисповеданий. Елизавета опасалась, что с приездом Марии Стюарт католические кланы затеют заговор, чтобы посадить ее на английский трон. Однако, судя по теплым проявлениям и дружелюбным письмам, которые Мария присылала из Франции, ее опасения, казалось, были напрасны. Та называла Елизавету «своей самой дорогой сестрой» и, несмотря на интриги придворных с обеих сторон, стремилась к добрым отношениям. Вскоре стало ясно, что у этих двух молодых женщин было гораздо больше общего, чем можно было бы подумать.

Дуэль королев

Несмотря на свое недоверие, в августе 1561 года королева Елизавета согласилась, чтобы английские корабли сопровождали Марию Стюарт во время ее возвращения из Франции в Шотландию. В письме она написала ей: «Мне стало известно, что по настоянию вашего Совета вы решили вернуться в свое королевство, и уверяю вас – я не желаю ничего большего, чем ваша дружба, как того требует и наша природа, и наше родство».

14 августа королева Мария отплыла из Кале в сопровождении своей свиты, и в открытом море ее флотилия была встречена и сопровождена до порта Лит на севере Эдинбурга, куда она прибыла пятью днями позже, в густом тумане. За какие-то шесть месяцев она потеряла мужа, мать и титул королевы Франции и теперь возвращалась одна в страну, которая была ей чужой. Хотя Мария опасалась реакции своих подданных, ее встретили тепло, как народ, так и часть шотландской знати. Но вскоре ей предстояло узнать, что Шотландия – это бедное и отсталое королевство, раздираемое непрекращающимися междоусобицами кланов.

Устроившись в замке Холируд в Эдинбурге, шотландская королева отправила своего протестантского посланника Уильяма Мейтланда к английскому двору, чтобы попытаться убедить свою тетю признать ее официальной наследницей. Елизавета отказалась высказываться по столь щекотливому вопросу и прямо заявила дипломату, что ни народ, ни парламент Англии никогда не примут на трон католичку-иностранку, даже если она ее ближайшая родственница. «Я прекрасно осознаю непостоянство английского народа – вечно недовольного нынешним правлением и постоянно устремляющего взор на того, кто придет после», – заметила королева.

Тем не менее она заверила Мейтланда, что среди всех возможных наследников именно Мария Стюарт является ее фавориткой и обладает самыми законными правами. Этот ответ не охладил пыл свергнутой шотландской королевы, которая твердо верила, что если ей удастся встретиться с Елизаветой лично, она сумеет ее убедить.

Если вначале Елизавета заняла враждебную позицию по отношению к Марии из-за обид и унижений, которые та ей причинила, то со временем их отношения стали более дружелюбными. С прибытием Марии в Шотландию обе королевы начали переписываться и постепенно стали лучше узнавать друг друга. Обе были сиротами, пережившими травматичное детство вдали от матерей, и обе оставались незамужними. Марии было 18 лет, а Елизавете – на десять больше, но между ними установилось взаимное уважение. Шотландская королева восхищалась мужеством своей тети, сумевшей выстоять в водовороте интриг и испытаний и взойти на престол Англии.

Они были единственными женщинами в Европе, правившими по праву рождения, и числились среди наиболее образованных правителей своего времени, хотя Елизавета превосходила Марию в эрудиции. В религиозных взглядах обе королевы называли себя умеренными и отвергали насилие, поразившее их королевства. Но отличались они в одном: в подходе к правлению. В Шотландии говорили, что «Мария правит сердцем, а ее тетя в Англии – разумом».

Елизавета проявляла большой интерес к Марии Стюарт и часто засыпала вопросами ее посланника Джеймса Мелвилла. Ей было любопытно все – от вкусов Марии до ее внешности. С ранних лет Марию в Шотландии и Франции знали как женщину выдающейся красоты и обаяния. Ее высокий рост (около 180 см) и королевская осанка производили сильное впечатление. Елизавета, значительно ниже ростом, не обладала столь утонченными чертами лица и фарфоровой кожей Марии и завидовала ее юности и свежести.

Посол, хорошо знавший о тщеславии английской королевы и ее любви к лести, постарался ответить так, чтобы ей было приятно. «Волосы Ее Величества, – сказал он, – скорее рыжие, чем золотистые, с кудрями, которые кажутся естественными. Она спросила меня, какой цвет ей больше идет и какую из двух королев я считаю красивее. Я ответил, что она – прекраснейшая королева Англии, а моя госпожа – прекраснейшая королева Шотландии».

Когда королева продолжала настаивать, рассказывал Мелвилл, я ответил, что обе они – самые красивые дамы своих королевств, но Ее Величество белее, тогда как моя королева очень мила. Она спросила, кто из них выше ростом. Я ответил, что моя королева. Тогда Елизавета заметила: «Слишком высокая, ведь я – среднего роста». Потом она поинтересовалась, какими видами деятельности занимается ее племянница, и я сказал, что та любит охоту, а когда серьезные государственные дела позволяют, читает сказки и играет на лютне. Королева спросила, хорошо ли она играет, и я ответил: «Вполне неплохо – для королевы». Мелвилл даже предложил своей собеседнице переодеться пажом и тайно отправиться в Шотландию, чтобы встретиться с Марией. На что Елизавета с улыбкой ответила: «Ах, если бы ты только могла устроить это!»

Между Елизаветой и Марией завязалась регулярная переписка: письма приходили каждую неделю. Вскоре они начали строить планы личной встречи – летом 1562 года в Йорке или Ноттингеме. Но столь долгожданное свидание пришлось отложить. В начале июля во Франции вспыхнула кровопролитная гражданская война между католиками и протестантами-гугенотами, и Елизавета вынуждена была отменить поездку и перенести ее на следующий год.

Ситуацию еще больше осложнило неожиданное заболевание самой Елизаветы. 10 октября в Хэмптон-Корте у нее внезапно появилась сыпь – у королевы началась оспа. Весть о ее болезни распространилась по всей стране. Мария Стюарт, которая уже переболела оспой, тут же написала тете письмо и прислала рецепт мази, которую использовала сама, чтобы на лице не осталось рубцов. В те времена оспа считалась смертельно опасной болезнью, и по всей Англии витал тревожный вопрос: