Богиня-Мать и другие мифологические архетипы - Александра Леонидовна Баркова

Вернемся к картине Решетникова. Там то же самое с горизонталью. Сталин стоит над картой военных действий. Мы видим наступление: красная стрелка – наступление нашей армии, что-то обведено (видимо, какие-то вражеские войска попали в котел). Если привлекать специалистов по военной истории, они явно по этой карте определят, какая тут отражена конкретная военная операция с немцами в окружении. А нам важно, что карта задает горизонтальный уровень мироздания, мировая ось высится над плоскостью мира, над четырьмя сторонами света. Идея с картой – шикарный мифологический прием художника: Сталин просто стоит, не чертит план военных действий, не отдает распоряжений маршалам, но у зрителя четкое ощущение, что победа в войне возможна только благодаря «вождю и учителю».

Вернулись еще назад, «Два вождя после дождя». Это картина горизонтальная, как и «Утро нашей Родины», и там опять соединение горизонтали и вертикали в мировой оси. Почему вожди после дождя? Во-первых, это символ: бури над нашей страной прошли, а во-вторых, это дает художнику применить очень интересный с точки зрения мифологии изобразительный прием. Мы же помним, что они все обязаны быть реалистами и для отражения мифологических структур использовать перспективу и прочие реалистические инструменты. Итак, чем художнику полезен прошедший дождь? Он дает отражение. Вот реальность, идущая вверх – фигуры, балюстрада, а вот реальность, уходящая вниз. А теперь берем любую книгу по мифологии и читаем, что мировая ось моделирует Верхний, Средний и Нижний миры. Верхний мир – красная звезда и небо, Средний – Москва, а благодаря мокрому асфальту мы получаем и некий намек на Нижний мир. Всё по учебнику мифологии! Но, правда, я деликатно замечу в примечаниях, что представление о том, что мироздание в мифологии состоит из неба, земли и преисподней, – это представление находится на совести знаменитого ученого Мирчи Элиаде и им запущено в пространство. В то время как при изучении реальных конкретных мифологий выясняется, что образ преисподней есть не всегда и не везде. И вот мы вождя как мировую ось видим, моделирование Среднего и Верхнего мира видим на всех картинах, а хоть какой намек на преисподнюю нашли только на одной, и то со второй попытки. Советская мифология – отличный пример того, как можно обойтись без преисподней.

А. Рылов

В. И. Ленин в Разливе в 1917 году 1939 г.

Сейчас будет ой: «Ленин в Разливе». Восчувствовали вы после этого, насколько «Утро нашей Родины» это действительно хорошая картина?! А с мифологией здесь всё то же самое, с распределением вертикалей, горизонталей ничего нового, не буду повторяться, но вот с изобразительным искусством – на уровне плинтуса.

Итак. Перспектива – инструмент мифологии в искусстве, которое претендует на реалистичное, то есть там, где древний египтянин откровенно брал и рисовал: фараон такой, солдат в треть роста фараона, египтянину тут жилось просто (у него были другие сложности в его древнеегипетской жизни, но здесь у него было легко), – а у нас художник, претендующий на то, что он соцреалист, должен всеми силами что-то как-то загнать в треть роста вождя. Он с этой задачей, как мы видим, героически справляется.

Н. Жуков, В. Климашин.

Плакат «Отстоим Москву!» 1941 г.

Но если художник рисует плакат, то он гораздо меньше связан реалистическими условностями. И что мы с вами видим? Мы с вами видим, что Спасская башня на знаменитом плакате «Отстоим Москву!» солдату приходится чуть выше, чем по бедро, еще немножко и до талии дотянется, а Кремлевская стена ему примерно там, где Александру Невскому дружина, заметьте.

(Вопрос из аудитории: «Я правильно вас понимаю, что это не следствие какой-то художественной школы, а некоторые предустановки в голове человека?»)

Да, это предустановки младенческой памяти: тот, кто меня защищает, – в три раза нас больше. Художников этому никто никогда не учил. То, что я вам сейчас рассказываю, – исключительно результат моих собственных исследований, всё началось с тех самых тонн репродукций.

«Дойдем до Берлина!» и соответственно «Дошли!» – я считаю, абсолютно гениальный плакат. Вы понимаете, насколько он знаменитый, насколько он известный. А почему он известный?

Снова лирическое отступление о Виссарионе Григорьевиче Белинском. Он писал о том, что, если произведение на самую правильную, самую нравственную тему будет написано человеком, не имеющем таланта (он это говорил о литературе, но к живописи это применимо ничуть не меньше), так вот, если это произведение на правильную тему написано бесталанным человеком… Что оно принесет? Пользу или вред? Вред. Белинский, будучи умным человеком, говорил весьма страстно, что такое произведение принесет только вред, потому что оно через бездарную форму обесценит свою замечательную идею. Вам еще раз показать картину «Ленин в Разливе»?

Л. Голованов.

Плакат «Красной Армии – слава!» 1946 г.

Почему плакат «Красной армии – слава!» такой известный?

Не потому, что он прославляет героев-победителей, не верьте этому, это вас кто-то обманул. Он такой известный потому, что он, во-первых, великолепно нарисован, а во-вторых, идеально воплощает тот самый изобразительный архетип, о котором я говорю, потому что, вы видите, одну треть от роста нашего с вами солдата-победителя составляет солдат с плаката «Дойдем до Берлина!», то есть солдат-фронтовик составляет одну треть от роста солдата-победителя. Вам еще раз показать палетку Нармера? Вы понимаете, что это воплощение той же самой идеи, которую мы видели в Древнем Египте? Что тот, кто победил, от того, кто сражался, составляет три роста. Это абсолютно та же самая эмоциональная конструкция и, вследствие этого, визуальная. И заметим, что сам по себе плакат «Дойдем до Берлина!» тоже прекрасно нарисован. Мы здесь сталкиваемся с явлением «Два в одном», о котором я потом буду говорить на примере, что компьютерных игр, что, извините, Питера Брейгеля. Мне, в общем-то, без разницы – какой материал брать, потому что это массовое искусство, оно ориентировано на человека, у которого в жизни мало радостей, а если у него мало радостей, то что нам говорит любая реклама? «Два по цене одного: шампунь и кондиционер в одном флаконе». Как язвил русский народ, «водка огуречная – выпивка и закуска в одной бутылке». То есть массовое искусство очень любит предлагать два (а лучше десять) по цене одного. Этот плакат, в частности, вам предлагает два плаката в виде одного. Потом мы на такое насмотримся. А сейчас я хочу сказать, что он совершенно великолепен изобразительно, и я даже