Богиня-Мать и другие мифологические архетипы - Александра Леонидовна Баркова

памятников Ленину, если они красиво сделаны, но не этот же кошмар). О двух зданиях Министерства обороны я уже говорила. Очень, очень наглядный пример того, как идеология утрачивала собственную мифологию.

Мы насмотрелись, теперь переходим к литературе. Я сейчас открою цитаты из произведения, которое совершенно великолепно, но поскольку нас утруждали не художественными достоинствами, а его идеологическим содержанием, то мы его закономерно ненавидели. Я имею в виду поэму Владимира Маяковского «Владимир Ильич Ленин», которую современному человеку, начитанному в фэнтези, начитанному в том, что, понимаете ли, берет Дж. Мартин реальные события английской истории, тасует их как хочет, добавляет соли, перца и прочих специй по вкусу и получает свою «Игру престолов» или Камша берет войну Алой и Белой розы и делает из них войну Нарциссов… так вот, современному читателю, который привык, что надо взять реальные исторические факты, добавить в них мифологии, потом еще добавить в них мифологии, потом еще мифологии, а потом из этого сделать великолепное литературное произведение, современному читателю поэму Маяковского «Владимир Ильич Ленин» надо поставить между Мартином и Камшой и читать медленно, получая массу наслаждения.

Что мы имеем? Мы имеем чистый возрожденный эпос. Причем, как вы понимаете, Маяковский был крупнейший в мире специалист по мировому эпосу (понятно, что я язвлю) и потому на все архетипы эпические он выходил абсолютно невольно, но выходил он на них со снайперской точностью, потому что он действительно прекрасный поэт и великий художник. Скажем так, прекрасный поэт – это тот, кто пишет потрясающие стихи, а художник – это тот, кто создает потрясающие образы. Вот он прекраснен и в том и в другом. Когда нас перестанут пичкать идеологией, то мы его наконец-то оценим.

Итак, краткая лекция по истории эпоса на примере поэмы Маяковского «Владимир Ильич Ленин». Пункт первый. Рождение эпического героя начинается с того, что на земле расплодились разнообразные чудовища. Это можно разбирать на примере Геракла, это можно разбирать на примере центральноазиатских эпопей, это можно разбирать на других примерах. Здесь же нам рассказывают о том, какой был Капитализм и как он стал ужасным, «Коммунизма / призрак / по Европе рыскал, / уходил / и вновь / маячил в отдаленьи… / По всему поэтому / в глуши симбирска / родился / обыкновенный мальчик / Ленин». Если к этому приводить параллели из монгольской мифологии, где главный герой монгольского эпоса рождается в самой что ни на есть бедняцкой юрте у пожилых родителей, вы понимаете, что здесь архетип во всей красе. Я деликатно замечу, что мне от самой фразы «Призрак бродит по Европе» – уже очень хорошо, то есть первая фраза основы основ марксизма – отсылка к германской мифологии и образу Водана-Одина, о чем сейчас нет времени говорить.

Далее. Я сегодня уже говорила, что главный герой эпоса – «человек по паспорту». Поясняю. Если вам скажут «это чистая вода» – это не вызовет у вас никаких эмоций, но если вас будут очень долго уверять, что это «чистая вода, очень чистая вода, самая чистая вода», то количество этих уверений вызовет у вас некоторые сомнения в ее чистоте. Я вас хочу подвести к цитате из этой поэмы: «Самый человечный человек». Я говорила, что тот же самый герой, который потомок Зевса аж три раза, он «человек по паспорту» (и напомню старый анекдот про «по паспорту русский»). Итак, Ленин – самый человечный человек. По сути, это утверждение, что он – не человек, что он сверхчеловек. До сверхчеловека европейская цивилизация додумалась чуть-чуть пораньше: Ницше и прочие. Давайте смотреть, как же изображен этот самый человечный человек товарищем Маяковским. Во-первых, врагом Ленина является Капитализм. Капитализм в поэме Маяковского изображается в форме, которая хорошо представлена в центральноазиатских эпопеях, где главный монстр – гигант, он лежит, потому что он такой сильный, такой толстый, такой могучий, что сначала неподвижен (потом, когда понадобится, он будет довольно шустрым). Он сверхпрожорливый. Читаем Маяковского:

Он враз

и царства

и графства сжевал

с коронами их

и с орлами.

Встучнел,

как библейская корова

или вол,

облизывается.

Язык – парламент.

Сжевал графства и царства – хороший монстр, качественный, откормленный. Дальше он, капитализм:

Город грабил,

греб,

грабастал.

И наконец, обожравшись в прямом смысле слова, Капитализм «лег / у истории на пути / в мир, как в свою кровать». Если воспринимать буквально, то Сальвадор нервно курит в своей Дали, я бы сказала. Дальше, что логично, герой должен сражаться с этим монстром. И, как нам любезно сообщает эпос тюркских народов о схватке таких замечательных персонажей, «от их битвы горы стали долинами, а долины болотами». Вот насколько они огромные. Это пока еще не Маяковский, это пока еще тюркский эпос. Итак, начинается гиперсхватка:

Империализм

во всем оголении —

живот наружу,

вставными зубами,

и море крови

ему по колени —

сжирает страны,

вздымая штыками.

Как видите, высокая литература гораздо эффектнее, чем фольклор неграмотных скотоводов.

Мы подходим к следующей интересной теме. Как говорила Алиса в прекрасной советской постановке (которая с Высоцким): «Пусть я буду такого роста, какого нужно», – то есть эпический герой в конкретных текстах меняет свой рост столько раз, сколько это нужно для отражения эмоций сказителей и слушателей. То есть, чтобы подчеркнуть мощь победы героя над монстром, героя надо ужать до роста настоящего человека. Одиссей и Полифем. Размеры Полифема без метража, но Одиссейчик перед ним, прямо скажем, не шибко крупный. У Гомера с этим несколько попроще, то есть у него Одиссей свой рост по тексту особо не меняет. Мы к теме смены героем роста еще вернемся. Правда, без картинок, но на примерах. Итак, чтобы подчеркнуть мощь победы, Одиссей будет мелкий перед Полифемом и слаб перед ним. Тут у нас Капитализм, «море крови ему по колени» – представляете это буквально? – «сжирает страны».

Отсюда

Ленин

с горсточкой товарищей

встал над миром

и поднял над

мысли

ярче

всякого пожарища,

голос

громче

всех канонад.

Смотрите, что делает Маяковский (гений как гений!). Слова «горсточка товарищей» сразу рисуют нам образ человека обычного роста, который по ходу схватки мгновенно вырастает: «встал над миром и поднял над».

Я по этому поводу