Обнуление - Александр Изотов

Признаюсь, я вёл себя мерзко, но это спасло Белиару жизнь. Потому что Хайя, взревев, словно раненый бегемот, бросилась вперёд. В этот момент и начались наши танцы.

Удар, блок, удар, шаг назад… Сохранять наглую улыбку мне стало очень тяжело, потому что зверица взялась за меня всерьёз.

— Я сохраню твою голову, ноль, и повешу в своём доме! — рычала она.

В этот момент мимо её плеча шмыгнул жирный светлячок духа и воткнулся мне в грудь. Гиена на миг застыла, понимая, что это дух её соратника… и взревела так, что сорвала с себя меховую безрукавку. Эх, жаль, что под ней была добротная кожаная бронь.

А вот теперь я, кажется, её перебесил! Ну что за непруха, никогда меры не знаю!

У меня получилось ещё пару раз увернуться от её ятагана. Но гиена стала намного стремительнее и напористей, и первый раз кончик полоснул мне по руке, оставив глубокую царапину, а второй раз звериный клинок врубился в обугленный ствол и вышиб мне в глаза белые опилки, скрывающиеся под чёрным слоем.

Я не успел заколоть Хайю, которая на мгновение осталась без оружия, потому что чуть не ослеп… А гиена уже в следующую секунду вырвала меч из древесины.

— А сердце я твою сожру, сраный ноль!

— И получишь силу нуля! — откатившись, бросил я. Вот ведь мой язык нулячий! Помолчи, Марк, уже достаточно!

Ответом мне был какой-то совсем уж первобытный горловой рык — Хайя не рычала, а уже клокотала, как кипящий котёл…

Даже не глазами, а нутром я почуял следующий удар, смертельный для меня. И сам не понял, как смог от него увернуться — оттолкнулся от земли, откатился, и почуял, как в лицо дунуло кончиком лезвия.

И в этот раз Хайя задела дерево, но то ли оно тонкое оказалось, то ли гиена слишком злая — с хрустом дерево стало падать, ломая обугленные ветви о своих мёртвых сородичей. Да ну нахрен, она же дерево мечом срубила!

Поняв, что слепым играть с разъярённой зверицей у меня не получится, потому что она совсем уже в неистовом бешенстве, я просто побежал по лесу, полагаясь чисто на дар.

Вот ведь дерьмо нулячье! Глаза горели и слезились от опилок, и казалось, что мне туда брёвна понапихали. Я нёсся, пытаясь уворачиваться от стволов деревьев и перепрыгивать корни. Пару раз я наступил на торчащие острые коренья, едва не проткнув ногу, и жалобно выл.

Останавливаться было нельзя. Я и слышал, и чуял спиной, как за мной несется смерть. Мастер смерть второй клык.

Хайя в этот раз просто молча бежала за мной, буквально выжигая своим звериным взглядом дыры во мне. И мне не оставалось ничего более, кроме как бежать, бежать и бежать…

Глаза не получалось толком открыть, и мир для меня превратился в череду мелькающих фотокадров.

Ноги, тьма, ноги, тьма… Корень! Прыгаю… Ноги, тьма, ноги, тьма… Дерево⁈ Твою ж нулячью меру! Я едва выгнулся в сторону, но всё же саданулся плечом об неожиданно появившееся препятствие — оно оказалось довольно тонким, чтобы расплыться в моей слезе, и я просто не успел его заметить.

Падаю, сразу откатываюсь в сторону. Я не вижу, но знаю, что в землю в то место, где я только что был, втыкается клинок… Моя рука тут же нащупывает копьём пространство, где должна быть Хайя — движение стремительно, ни один ноль бы не увернулся.

Наконечник кого-то задевает, и я тут же отвожу руку особым движением, с подворотом, не давая вражеским пальцам перехватить древко. Я не вижу Хайю, лишь изредка успеваю открыть горящие глаза… Да чтоб тебя! Живая! И злая!

Копьё засвистело, раскручиваясь веером, я отбил наконечником удар ятагана, но тут по моему телу прошла рябь ужаса — сейчас лишусь оружия. В прыжке ухожу в сторону, слышу треск… Я едва не выронил копьё, когда стал перехватывать его за кончик древка, чтобы снова отогнать Хайю.

Оно стало короче едва ли не на палец! Твою ж звериную мать, гиена, осторожнее маши своей железкой!!!

А вот теперь злиться начал я… Вот каким-то образом я снова оказываюсь бегущим прочь. Рычащая и ругающаяся смерть несётся за мной по пятам, но теперь мой бег приобрёл смысл.

Прищурившись, чтобы не мучить раненые глаза, я кое-как забирал по лесу правее. Теперь уже не сталкивался с шальными стволами, а нёсся чётко и бесшумно, как лис Макото…

— Ноль! Я сожру твою печень!

— Ты голодная, что ли⁈ — огрызнулся я.

Мир моргнул — вот вокруг были деревья, и вдруг он раскрылся широким простором. Но я был готов — ухнул вниз с обрыва, падая в пересохшее русло реки.

Кувырок, прыжок, и, развернувшись, я застыл в боевой стойке… Глазам потихоньку возвращалась способность видеть, и я хладнокровно наблюдал, как вниз спрыгнула Хайя.

Зверица холодно улыбнулась, выгибая тело в змеином движении. У гиен была своя особая техника владения мечом, и я уже успел ощутить на себе все прелести их мастерства.

— Ноль вдруг обрёл смелость?

Что-то не понравилось мне в лице Хайи, не той реакции я ожидал… Я коротко махнул головой, обернувшись. Русло было пустым!

Черви, мать вашу, вы где⁈ Какого хрена, спрашивается?

Мою жирные вытянутые хрюшки, к которым я так заманивал зверицу, чтобы сделать наживкой, все куда-то исчезли. А их грязевое лежбище только было испещрено следами уползших тварей. Такого предательства от червей я не ожидал…

Ну, ладно, импровизируем дальше.

— Неплохое кунфу, гиена, — оскалился я, делая шаг влево.

— Что? — та осеклась, повторяя моё движение.

Нападать она уже не спешила. Видимо, даже до таких воинственных тугодумов доходит, что букашка не желает быть раздавленной и оказалась кусачей… Как-то так получалось, что если промахиваешься сапогом, то эта букашка может смертельно ужалить.

Кстати, мой побег имел ещё один скрытый смысл. И Хайя Пепельная, обернувшись на стену леса над обрывом, вдруг поняла, что её боевой клич может и не достать до оставшихся в лесу соратников.

Эх, Беляша нет рядом, чтоб оценить мой безукоризненный и такой продуманный план! Правда, без червей.

А завыть я ей не дам, если что…

Брови Хайи подлетели, когда я рванул к ней. Пара обманных движений, заставляющих её наметить действия, и я атакую! Серия коротких и быстрых тычков по корпусу — даже опытному воину сложно отбить такие, и Хайя не стала выделываться, просто отступила.

Заманивает, сразу видно, на ошибку подбивает. Я тоже отступил, стал игриво переминаться из стороны в сторону, помахивая копьём.

— Гиены все такие неповоротливые, а? —