Обнуление - Александр Изотов

Белиар, потеряв сознание, сполз на землю — его всё же пришибло даром зверицы. Хайя качнулась в его сторону, явно решив купировать сразу одну угрозу, и замахнулась клинком, но я начал движение почти одновременно с ней и сразу оказался возле тела парня.

Наконечник моего копья завис над его шеей в тот же момент, когда ятаган Хайи оказался у шеи Демона. Зверица застыла, глядя на меня.

— Сраный ноль, ты что задумал⁈

— Шавка драная, точно хочешь узнать? — огрызнулся я, — Убьёшь его, и этот тоже труп. С него-то дух пожирнее будет!

Хайя взвизгнула со злости, в этот момент очнувшийся Белиар дёрнулся в сторону, чтобы откатиться. Зверица бросилась было следом, но я, надрывая жилы на ногах от бешеной скорости, рванул к ней.

Глава 18

Чуть-чуть не рассчитал

Время потекло медленнее, и воздух обрёл плотность, сквозь которую я пытался протолкнуть своё тело. Я стал слышать не только биение своего сердца, но даже тугое движение крови по венам.

Хайя была сильна…

Белиар не успевал увернуться, лишь выставил нож для блока. Но что такое нож против удара изогнутым клинком, да ещё с замахом? Она его перерубит вместе с ножичком.

Я тоже не успевал заблокировать удар гиены и спасти Демона, но не стал тратить на это время — вместо этого со всей своей нулячьей мощью и скоростью просто ударил её в шею копьём. В бою против того, кто сильнее, полумеры никогда не сработают, поэтому бил я наверняка, чтобы прошибить шею противницы насквозь. Ну, хоть отомщу за Белиара, и он увидит это, ещё не испустив дух…

Это сработало.

Гиена даже не замечает моё движение, но её звериное чутьё наверняка ревёт сиреной — «тебя убивают!» Поэтому в последний момент она останавливает свой удар, пусть её клинок даже успевает звякнуть по ножу Белиара, и всю свою звериную прыть она тратит на то, чтобы спасти уже себя.

Выворачивается, отводя плечом наконечник, и тут же наотмашь, вытягивая клинок снизу вверх, бьёт сама. Естественно, наука, вбитая в мой дар тысячами мастеров-скорпионов, сразу подсказывает мне, что сейчас я лишусь своего оружия — она просто перерубит моё древко.

Перерубит, если я не успею его поднять вверх.

Это заняло всего какие-то доли секунды. Я вскидываю копьё, и клинок проносится прямо передо мной — если бы я чуть-чуть был ближе, хана бы моим рукам.

Но клинок уже сбоку, Хайя открылась, а я всё лечу вперёд по инерции… И, недолго думая, я выставил колено, чтобы врубиться им в зверицу, как раз ей в рёбра.

Звери — крепкие существа, и иногда кажется, что бьёшь не по живому телу, а по бревну, обтянутому кожей. С этой гиеной ощущения были те же, и ещё неясно, кому было больнее — ей, или моему колену.

Хайю отнесло от удара прямо в дерево…

Я, хоть и был нулём, но дураком не был, и, едва приземлился, сразу отпрянул назад. Потому что зверица, саданувшись об ствол, тут же устремилась обратно ко мне, будто законы физики на неё не действовали.

Пришлось показать ей мою технику… Я успел высоко подпрыгнуть, как учил когда-то лис Макото, и просто оттолкнулся босой ногой от лица гиены. Эх, я неуклюжее бревно! Вот Хильда ещё носочком аккуратно встала бы прямо на вражеское лезвие, но у меня такой грации не было.

А была у меня только нулячья ярость…

Использовав рожицу гиены, как опору, я отпрыгнул назад. И, крутанув эффектное сальто, резко воткнул копьё вниз, да так и застыл на нём, балансируя и покачиваясь на древке, словно скалолаз на склоне.

Хайя, которую я так дерзко оттолкнул грязной и немытой ногой, неуклюже попятилась, махая руками, как новичок-канатоходец. А потом замерла, узрев, что же я натворил.

— Ты-ы-ы…

Дело было не только в том, что я испачкал ей личико. Большинство девушек не любят грязь, это да.

Но дело было в том, что копьё воткнулось не в землю. Оно воткнулось прямо в грудь лежащему зверю, которого я до этого оглушил, и которому нельзя было позволить встать и вмешаться в нашу битву. Вот зверь был, и вот его не стало.

— Ты-ы-ы!.. — гиена задрожала от злости в каком-то диком маньячном экстазе.

А я так и балансировал на копье, не касаясь ни земли, ни тела убитого… Наслаждался идеальным балансом, доступным мне с техникой скорпионов.

— Это меня одна волчица научила, показала как-то раз, — усмехнулся я, всё же спустившись вниз и резко выдернув копьё.

Особой чести, конечно, не было в том, чтобы убивать беспомощного. Но кто мы, нули, для них? Так что я быстро успокоил свою совесть — мол, лучше так, чем потом хвалиться всем в Чистилище, что вот, «не посрамил воинскую породу, умер честно и достойно». Это пусть она там потом оправдывается, а я жить хочу!

Хайя не сводила с меня глаз — чувствовалось, что она с трудом себя контролирует. Но вот она коснулась уха и шеи, и с удивлением глянула на кровь. Да, я ведь её почти достал…

За её спиной был Белиар, оттягивающий руку с кнутом. Не дури, Беляшик! Нельзя было, чтобы она подумала извилинами и разменяла жизнь Демона на жизнь своего напарника.

Поэтому я тут же улыбнулся, вскинув подбородок, поднял наконечник и лизнул кровь.

— Так себе зверёк, — я сплюнул и потрогал грязной ногой лицо убитого, словно пытался получше рассмотреть, — Кровь паршивая, протухла чутка.

Хайя медленно выдохнула, прикрыв глаза. Нет, нельзя дать ей успокоиться!

Вот она подняла голову, медленно вдыхая… Я сразу вспомнил Хильду — она так же делала, когда собиралась завыть. Вой у Серых Волков мог быть разный — и радостный, и грустный, и вестью о победе. Но ещё он мог служить боевым кличем и зовом о помощи!

Не знаю, собиралась ли гиена завыть, но я тут же расхохотался:

— А, зверьё пустое! Ну что, обделалась, да⁈ Надрал я тебе зад? — я бахнул себя по груди, — Давай, зови подмогу! Всех сюда, двуха сраная! И знаешь, что, великий мастер третий клык Хайя Пепельная из Хохочущих Гиен, глава клана Пепельная Грива?

Подняв окровавленное копьё и указав на неё, я поставил ногу на грудь мёртвому зверю и отчеканил:

— Все запомнят тебя, как зверицу, которая не справилась с жалким нулём и позвала на помощь! — и снова расхохотался, — Ну какое слово может держать клан Фуфельная Грива, а⁈ Ой, а твоего примала я тоже убил…

О, да-а-а, бесить врагов