Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

Редактор R[evue] des Sciences Théol[ogiques] et Philos[ophiques] (орган доминиканцев) весьма одобрил присланное мною вступление и общий план статьи об учении Кавасилы о таинствах, и я чувствую себя морально обязанной успешно довести до конца начатое столь ответственное дело. Несмотря на то, что я <…> autodidahe [самоучка. – Т. О.] и даже, по совести говоря, кустарь, – однако, волею судеб, поставлена в такие условия, что действительно могу быть до известной степени связующим звеном между церк[овным] Востоком и Западом. Посему надо учиться и учить. С большим трудом нахожу материалы, мне необходимые[1052].

В конце жизни Лот-Бородина писала, что она

Обещала подготовить целую книгу для одного бельг[ийского] экуменического издательства на мою любимую богословскую (византийскую) тему. Это в сущности синтез уже раньше написанных французских] этюдов, к[ото]рые надо только оформить и соединить в одно органическое целое, это всегда вещь деликатная[1053].

Книга «Николай Кавасила: духовный византийский наставник XIV века»[1054] вышла через год после смерти Лот-Бородиной, в 1958 г. в Париже. В ней она рассматривает главные сочинения византийского автора: «Семь слов о жизни во Христе» и «Изъяснение Божественной Литургии». Прот. Георгий Флоровский назвал эту работу «духовным завещанием» Лот-Бородиной[1055], а редакторы издательства во вступительном слове подчеркнули ее вклад в открытие Западу тайн восточнохристианской духовности[1056]. Подробное объявление о книге появилось, в частности, в иезуитском журнале «Études»[1057], в котором впоследствии была напечатана и рецензия на нее[1058].

Лот-Бородина стремилась показать Николая Кавасилу как преданного сторонника и продолжателя учения св. Григория Паламы[1059], как религиозного деятеля, «одного из наиболее типичных и блестящих»[1060] представителей восточнохристианской патристики и ее венцом. Будучи мирянином (iôiÔTpg), он принадлежал не только к узкому кругу православной интеллигенции, но и более широкой гуманитарной, философской и даже научной среде[1061], являя собой пример «подлинного христианского гуманизма конца византийского Средневековья»[1062]. Лот-Бородина ознакомила своих читателей с житием Николая Кавасилы, подробно проанализировала источники и существующую литературу о нем, а также выявила особенности его стиля.

По мнению Лот-Бородиной, все творчество Николая Кавасилы пронизывала тема любви: Божественной любви к людям и нашей любви к Богу[1063]. Стоит отметить, что она оспаривала тезис протестантского богослова Андерса Нигрена[1064], который в своей книге «Агапе и эрос», изданной по-шведски в 1930 г., противопоставлял оба понятия друг другу, тогда как она исходила из того, что в патристике не существовало антиномии между «эросом» (Ëpmç) и «агапе» (ауалц)[1065]. Согласно Лот-Бородиной, это всего лишь различные аспекты или облики одной и той же божественной любви. Николай Кавасила использовал довольно редкий греческий термин ф(Хтроу, который можно перевести как «сумасшедшая» или «безумная» любовь и который встречается в книге Песни Песней[1066]. Любовь имеет экстатический характер, есть Eros extaticos, transcensus – исход и является ad extra как чистое благо. Эрос совершенно бескорыстен, он лишен какого-либо эгоцентризма или нарциссизма. Отрываясь от себя и стремясь к другому, он обогащает и преображает предмет своей любви. Прежде всего, он – воплощенный Иисус Христос, «первая любовь». Лот-Бородина цитировала в этом контексте высказывание из «Жизни во Христе»: «Одна и та же энергия на земном и на небесном жертвеннике-престоле, один и тот же гость в обоих мирах; в вышнем – брачный чертог, в нижнем – вхождение в него, и наконец – сам Жених»[1067]. Особым другом (ф-iÀoç), более того, участником (Koivmvôç) Христа является мученик[1068], totus Christus, возлюбивший Бога usque ad mortem (даже до смерти), день кончины которого есть одновременно dies natalis – день рождения для небесного отечества.

Ранее христианство открыто признает, что крещение огнем и Духом – baptisma pneumati – превыше крещения водой и Духом, ибо оно, как подлинное уподобление Страстям Господним, непосредственно и навеки приобщает свидетеля-мученика Христовой Крови, к прославленному естеству Богочеловека. Классическая формула гласит у Отцов: «общник в страдании – общник и в прославлении». Своей жертвенной кровью, как витальным принципом всего своего существа, мученик запечатлевает свидетельство любви «даже до смерти»[1069].

В мученике совершается «триумф человеческой свободы, преображенной высшей благодатью»[1070]. Более того, согласно Лот-Бородиной, «жертвенная способность» человеческой природы является «едва ли не лучшим доказательством»[1071] его духовного призвания. Поэтому «вся христианская, и особенно восточная иконография образно свидетельствует о сверхчувственном “обоженном” состоянии прославленных в единый миг Христовых мучеников»[1072]. Лот-Бородина назвала также настоящую, т. е. онтологическую (в отличие от психологической, зачастую связанной с предрассудками и «магическим» подходом) причину почитания святых и их мощей, которой является постоянное присутствие в них Святого Духа[1073].

В своей монографии Лот-Бородина уделила заметное внимание исследованию темы Иисусовой молитвы (sù%q too ’Ipoor) в творчестве Николая Кавасилы и восточнохристианской традиции в целом. Хотя в сочинениях византийского гуманиста не встречается текст Иисусовой молитвы, в которой сосредоточены «желания, надежды и ожидания единственного Присутствия»[1074], тем не менее автор «Жизни во Христе», постоянно призывая Имя Божие, развивает традицию исихазма.

Особенно убедительно Лот-Бородина раскрыла христоцентризм Николая Кавасилы, выделяя его концепцию «богочеловеческого» или «теандрического» сердца. Византийский праведник учил о родстве (consanguinité) Спасителя и людей и об очищении наших сердец, согласно библейскому обещанию: «возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное» (Иез 36:26)112. В этом контексте Лот-Бородина обратила внимание на различие между западнохристианским почитанием Иисусова Сердца и восточнохристианской традицией (развиваемой среди прочих Кавасилой) «теандрического сердца», синергии, соработничества Бога и человека, блаженной жизни во Христе, евхаристической трапезы[1075][1076]. Стоит, однако, заметить, что такое сопоставление не вполне обосновано, т. к. проведено согласно двум разным критериям (аспект почитания и аспект таинства), которые не противополагаются, а дополняют друг друга.

Лот-Бородина также проследила развиваемую Николаем Кавасилой тему христианских таинств инициации (крещения – таинства веры, миропомазания – таинства надежды и Евхаристии – таинства любви), которые есть «двери правосудия, дающие доступ к небесному блаженству»[1077] и ведут к сверхприродному предназначению, или обожению. По Николаю Кавасиле, жизнь, согласно «новому сердцу», – это, прежде всего, таинство Евхаристии, о которой сама Лот-Бородина писала так:

Тот кто достойно, т. е. с верой в совершенное чудо «преложения» и с благоговейной любовью вкушает Тело и Кровь Господни, тем самым вступает в кровное родство с Ним и чрез то сам обоживается. Отцы называют такое сущностное соединение со-рождением (suggеneia); ибо в нем тварная перстная природа человека, приобщаясь к обоженной человеческой природе воплощенного Сына,