Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

То, что Вы пишете о Карсавине, довольно тревожно. Я убежден, что никто не может повлиять на него[1101].

Лот-Бородина разделяла критику карсавинской книги и писала Добиаш-Рождественской:

Кстати, мне случайно попалась диссертация Л.П. Карсавина «Основы» и т. д., и я была совершенно разочарована: работа совсем второго сорта и даже не талантливо написана, не говорю уже о том, что за 15 л[ет] она страшно устарела. Весь тон неприятный и неприемлемый, нет внутренней Einfühlung [эмпатии. – Т. О.] с духом средневековья, эрудиция больше показная в соответствии со скользящей по поверхности мыслью. Поэтому и заключение такое куцее. Почти одновременно я перечла Вашу д[октор]скую диссерт[ацию] (не напечатанную) и нашла ее великолепной[1102].

Эту характеристику сочинения Карсавина Лот-Бородина изложила в позднем своем отзыве, адресованном Г. Флоровскому:

Диссертация Карсавина по-моему из рук вон плоха, не только пот[ому] что весь тон ее фальшивый насквозь, но, главное, пот[ому] ч[то] она не дает ничего нового, материал старый не перерабатывает и написана очень беспорядочно и небрежно – с невозможной систeмой références. Здесь бы такой thèse de doctorat просто не приняли![1103]

Нет следов, свидетельствующих о том, что пути Лот-Бородиной и Карсавина пересекались после вынужденной эмиграции последнего. Когда летом 1926 г. он переехал в Кламар, где жил, в частности, Бердяев, Фердинанд Лот отметил лишь следующее в письме Добиаш-Рождественской:

Вероятно она [Лот-Бородина. – Публикатор Б.К.] уже написала Вам, чтобы Вы не огорчались по поводу К[арсавина]. Если он хочет приехать с семьей в Париж, то, как Вы правильно полагаете, я не сделаю ничего, что могло бы повредить ему, наоборот. Он волен предпочитать Германию Франции, но должен понимать, что и я волен не встречаться с ним. Русские воображают, что они могут предаваться всевозможным экстравагантностям в частной и общественной жизни без того, чтобы это как-то отразилось на личных отношениях. <…> Хватит об этом несчастном. Не будем больше говорить о нем[1104].

Вероятно, такая позиция была связана с тем, что в 20-е гг. Карсавин был одним из лидеров евразийского движения, которое Лотам было совершенно чуждо.

Георгий Флоровский

Несомненно, самое большое воздействие на формирование богословских и философских взглядов М. И. Лот-Бородиной оказал Георгий Флоровский (1893–1979). Именно под его влиянием она заинтересовалась патристикой – темой, ставшей главным предметом всего ее последующего творчества начиная с начала 30-х гг. Как уже отмечалось, Лот-Бородина оставалась под большим впечатлением от доклада Флоровского, который тот прочел на одном из коллоквиумов у Бердяева, – известно, что именно это выступление положило начало и его экуменической деятельности. Флоровского она считала одним из наиболее близких друзей среди русских эмигрантов, о чем писала ему: «Одно мне обидно, признаюсь: полное равнодушие – если не более – русских православных к тому, что я делаю, – разумеется, я не говорю о Вас (единственное исключение, если не считать Володю Лосского)»[1105]. В другом письме Лот-Бородина признавалась:

Мне очень приятно узнать, что мои статьи Вами ценятся <…>. Еще приятнее услышать о молитвенной памяти, до сих пор только одни католики мне говорили и писали о своих молитвах, что всегда меня трогает в моем одиночестве и страданиях[1106].

Лот-Бородина неоднократно советовалась с Флоровским по вопросам патристики и давала ему для оценки свои рукописи. Кроме вышеуказанной проблематики обожения, она обсуждала с ним тему света (фгод) у отцов Церкви, их учение о первородном грехе, о вознесении человека над ангельскими чинами, христианских таинствах, мотив благодатных слез. Они также обменивались книгами: Лот-Бородина предоставила в распоряжение Флоровского свою богатейшую личную библиотеку, а тот приносил ей русские издания (в том числе из собрания Свято-Сергиевского института): «Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие» С. Л. Епифановича, «Личность блаженного Августина» И. В. Попова, русские переводы «Трактата об устроении человека» и «О жизни Моисея» св. Григория Нисского, «Жития св. Антония» и «О девстве» св. Афанасия Великого, «Главы о любви» св. Максима Исповедника, «Слова» Симеона Нового Богослова, «Изъяснение Божественной Литургии» Николая Кавасилы, сочинения Диадоха Фотикийского, «Добротолюбие» и др. Кроме того, Лот-Бородина занимала Флоровскому, работавшему над «Путями русского богословия», довольно крупные денежные суммы[1107].

Флоровский был дружен также с профессором Фердинандом Лотом, благодаря которому получил доступ в библиотеку Сорбонны[1108]. Как описывает биограф Флоровского Эндрю Блейн, Лот-Бородина

часто бывала в гостях у Флоровских, а по четвергам приглашала о. Георгия на чаепитие в свой дом. Именно в четверг, после полудня, ее муж – человек, живший строго по расписанию, – уезжал из дома по делам, и жена принимала своих русских друзей. Но однажды, вспоминал о. Георгий, профессор Лот вернулся домой пораньше обычного, и они провели втроем два часа в дружеской беседе, после чего профессор предложил жене попросить гостя остаться на обед. Позднее Флоровский узнал от мадам Лот-Бородиной, что за сорок лет это был единственный в своем роде случай, когда на семейный обед был приглашен не член семьи и не родственник. С тех пор Флоровский стал часто бывать в их доме[1109].

Следует, однако, уточнить, что «приемным днем» Лот-Бородиной была, скорее всего, пятница, а не четверг. В своих письмах к Флоровскому и другим лицам она чаще всего предлагала встречу «в обычное время» именно на этот день, в качестве запасного варианта – в понедельник и лишь изредка – в четверг. Лот-Бородина также наносила визиты Флоровскому – в письмах она многократно договаривалась о встречах с ним и его супругой Ксенией Ивановной[1110]. В 1952 г. она сообщила о. Георгию, живущему уже в Нью-Йорке, о кончине профессора Фердинанда Лота:

Неужели Вы ничего не слышали, в Вашем прекрасном далеке, о смерти моего мужа в июле этого года? О ней было во всех газетах здесь и за границей, даже в New York <…>, уже не говоря о бесчисленных некрологах. Он ведь последний большой медиевист-историк своего поколения и его ученики сидят на всех почти кафедрах, не только в одной Франции[1111].

Лот-Бородина была несказанно рада услышать новость о решении Г. Флоровского принять священнический сан. В письме к нему она выражала надежду на то, что «Пастырское служение, особенно ответственное и трудное в переживаемое нами сложное время, не помешает расцвету Вашей богословской деятельности и священник ученого не вытеснит, а напротив, довершит»[1112]. Лот-Бородиной удалось присутствовать на