Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

class="p1">В. Лосском, от родителей к[ото]рого мы с мужем получили взволнованное письмо с просьбой защитить их «оклеветанного в парижской эмиграции» сына. Положение его действительно трудное, хотя он утверждает, ч[то] постановление Московского собора епископов состоялось до его доклада об «Агнце Божием», к[ото]рый до сих пор не окончен и пишется не им одним. Он тщетно добивается свидания с о. Б[улгако]вым для выяснения этого вопроса и собственной реабилитации. Мне бы хотелось помочь ему, но я не знаю, как это сделать, и жду Вашего очень ценного для моей совести мнения[1173].

Сохранилась открытка от Владимира и Магдалены Лосских, в которой они поздравляли Лот-Бородину с новым 1940 г.[1174] В. Лосский часто навещал ее в пансионе на ул. Jean-Jaurè[1175], а после ее смерти опубликовал некролог в «Вестнике Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата». Вот его блестящая и меткая характеристика значения творчества Лот-Бородиной:

В лице этой богато одаренной женщины-богослова, православный мир утратил одного из самых горячих и красноречивых апологетов, чье свидетельство о сокровищах святоотеческой мысли эллинского Востока вызывало, в течение двадцати пяти лет, возрастающий интерес к духовному богатству Православной Церкви в культурных кругах Католичества. Более чем кто-либо, Мирра Ивановна потрудилась на этом поприще неустанного (до последних недель жизни, уже на смертном одре) свидетельства о Православии в инославном мире. <…> Нельзя не склониться перед памятью этой замечательной женщины, русской француженки, исполнившей Божественное смотрение о православных русских в Западной Европе: неустанно свидетельствовать о том единственном сокровище, которое мы призваны открывать инославному Западу. Мирре Ивановне был чужд тот религиозный национализм, который слишком часто затемняет истинный образ Православной Церкви в сознании русских людей. Соль, долженствующая осолить мир, не потеряла силы в ее душе, смешавшись с чужеродными элементами. Поэтому свидетельство М.И. Лот-Бородиной о вселенской природе Православия было так плодотворно[1176].

Спустя чуть более полугода не стало и Владимира Лосского, которого красноречиво называли «рыцарем православия»[1177]. Как отметил Антуан Аржаковский, В. Лосский, «продолжая работу, начатую Сергием Булгаковым, Миррой Лот-Бородиной, Георгием Флоровским», также «содействовал возрождению на Западе интереса к богословию отцов Церкви»[1178].

Отец Сергий Булгаков

Лот-Бородина довольно поздно познакомилась с о. Сергием Булгаковым лично, несмотря на то, что дискуссия между ними возникла еще в начале 30-х гг. В 1932 г. Лот-Бородина сообщала Г. Флоровскому, что хотела бы опубликовать в журнале «Путь» статью «для выяснения, что такое Грааль в зап[адно]-христианской] легенде»[1179] в связи с текстом Булгакова «Святой Грааль»[1180], в котором он, в частности, писал: «Западному христианству было дано почувствовать и религиозно воспринять эту тему, – и в этом положительное значение легенды о св. Граале, – но совершенно не дано было ее раскрыть»[1181]. В том же году она передала о. Булгакову (и А. Карташеву) через Г. Флоровского оттиск своей первой статьи об обожении, но сетовала, что «они не откликнулись на нее ни единым словом», «хотя последний лично знаком со мною»[1182], из чего следует, что знакомство с о. Сергием состоялось позже. Однако достоверно известно, что летом 1933 г. Лот-Бородина пересекалась с Булгаковым во время экуменической конференции в Англии: она вспоминала, что тот вел семинар «Природа православной Церкви»[1183].

Лот-Бородина всегда занимала четкую и однозначную позицию по богословским вопросам. В частности, она считала, что проблема Софии неправильно поставлена и «абсолютно неразрешима богословски», хотя признавала наличие понятия Софии, отождествляемого с Логосом в сочинениях отцов Церкви, что и дало основание для софианского учения русских мыслителей[1184]. В письме к Бердяеву, написанному в разгар софиологических споров в 1936 г., Лот-Бородина сообщала, что эта тема ее «больше раздражает, чем интересует»[1185]. И тем не менее она в определенной степени была вынуждена заинтересоваться софиологическим спором. В письме к Г. Флоровскому (критикующему софиологию) она делилась следующими переживаниями:

Я все еще болею историей с о. С. Б[улгаковым] и покажу Вам при свидании последнее письмо от Н. О. Лосского – очень верное по-моему. Признаюсь, аргументация м[итрополита] Сергия поразила меня бледностью своей богословской мысли, <…> действительно его критика носит чисто-полемический характер и указывает на то, что Москва знакома с <…> учением из вторых рук. Все это вносит, увы, еще смуту в русскую Церковь и в умы верующих. По существу, конечно, о. Б[улгако]в не прав и доктринальная его позиция весьма двусмысленная. В четверг вечером я буду говорить об этих вещах с Владыкой по его желанию[1186].

В одном из очередных писем к о. Флоровскому Лот-Бородина не скрывала своего беспокойства по поводу здоровья Булгакова, но оставалась по-прежнему непреклонна:

Софианства я побаиваюсь, п[отому] ч[то] тема слишком соблазнительная. Кроме того, ужасные мучения, т[олько] ч[то] перенесенные о. Б[улгако]вым, к[а]к-то не позволяют мне спокойно думать о нем и его учении. С. А. Лихарева недавно прислала мне по этому вопросу целое письмо, оно будет Вам наверное интересно[1187].

Для Лот-Бородиной спор приобрел особую остроту в связи с небезызвестным участием в нем ученика ее мужа и ее друга Владимира Лосского. После того, как В. Н. Лосский написал статью «Спор о Софии» (опубликованную, однако, вопреки его воле[1188]), на него обрушился шквал критики из-за того, что молодой, начинающий мыслитель в довольно резкой форме осмелился поддержать обвинение, выдвинутое против маститого философа и богослова, декана Свято-Сергиевского института в Париже, о. Сергия Булгакова в «ложном» и «нецерковном» характере его учения о Софии. Еще до публикации вышеуказанного текста В. Лосский обращался к редактору журнала «Путь» Николаю Бердяеву по поводу его отказа напечатать документ фотиевского братства (к которому он сам принадлежал), осуждающий софиологию[1189]. Бердяев, в свою очередь, считал своим долгом защищать свободу мысли и, рассматривая с этих позиций осуждение софиологии Владимира Лосского, видел в ней не что иное, как проявление обскурантизма. В этой связи Лот-Бородина сочла необходимым написать Бердяеву, что по наведенным ею справкам В. Лосский «далеко не так виноват, как думали все здесь: еп. Елевферий, не дождавшись его доклада, сам от себя послал в Москву “выдержки” (!) из “Агнца Божия” о. Б[улгако]ва»[1190]. Более того, Лот-Бородина высказала точку зрения, согласно которой «по существу учение о. Б[улгако]ва действительно расходится со всей церковной традицией – того же мнения и Н. О. Лосский, написавший мне из Праги по этому поводу»[1191]. Она высказывала сомнение в том, что мыслители имеют право «по-своему развивать богословские доктрины», продолжая:

Очень показательно для меня то,