Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

было запрещено писать рецензию: книгу-де следует замолчать. Только Бердяев разразился резкой инвективой <…>. В «Современные] З[аписки]» рецензию написала М. Ив. Лот-Бородина, за что ей пришлось выслушать много упреков[1154].

Схожее воспоминание содержится в письме Флоровского, высланном из Принстона два года спустя:

С трудом нашли рецензента для «Современных записок» – Карташев отказался, Федотов же объяснил Рудневу (редактору), что «решено было» где-то на книгу не отзываться и поэтому он не может писать, хотя и хотел бы. В результате рецензия была написана М. И. Лот-Бородиной, и это «нарушение дисциплины» было поставлено ей на вид в очень о[ст]рой и бурной форме, в салоне у Бердяева[1155].

В свою очередь, Флоровский уже после смерти Лот-Бородиной опубликовал рецензию на ее книгу, посвященную Николаю Кавасиле, предлагая перевести это сочинение (а также ранние труды «мадам Лот» об обожении) на английский язык. Прот. Г. Флоровский, в частности, отметил:

Все, что она писала, имело отпечаток решительной веры и набожности, глубокой проницательности, подкрепленной тщательным анализом текстов. Этот органический сплав учености и веры являлся отличительной чертой всех сочинений мадам Лот. Она рассматривала свое писательство как вид религиозного служения, акт послушания и благодарности Тому, Кто есть Путь, Истина и Жизнь. Во всех ее трудах есть отметка личной преданности, и также ее последняя книга, которая теперь появляется после ее смерти, имеет тот же отличительный знак. Это приглашение, адресованное, наверное, всем ответственным христианам, отправиться в паломничество через сокровищницу Православной Традиции[1156].

Эти слова как нельзя лучше раскрывают портрет Лот-Бородиной. В письме к брату Антонию прот. Георгий Флоровский сообщал:

Только что напечатал рецензию на посмертную книгу М. И. Лот о Николае Кавасиле. Очень хорошая. В рецензию я включил и некоторые биографические данные. Как уже было отмечено в[о] всех почти некрологах, М. Лот обратилась к изучению восточных отцов под впечатлением моего доклада на французских собраниях у Бердяева. Я был в курсе всех ее работ[1157].

Действительно, встреча с Г. Флоровским оказала существенное влияние на творческое и духовное развитие Лот-Бородиной, однако их отношения практически сразу вышли за рамки схемы «наставник – ученик» и являют пример подлинно интеллектуального взаимодействия и личной дружбы, в которой Лот-Бородина выказала, без сомнения, самозабвенную преданность.

Владимир Лосский

Общение Лот-Бородиной с Владимиром Лосским (рожденным, как и она, в Санкт-Петербурге) началось с момента его появления в Париже и продолжалось до кончины «мадам Лот» (Лосский умер годом позже). Владимир был учеником ее близкой подруги О. А. Добиаш-Рождественской, преподававшей в Петербурге, а затем – студентом в Сорбонне Фердинанда Лота, который делился с последней своими впечатлениями:

Володя прелестный юноша, старательный, внимательный, скромный, немного застенчивый – я не видел, чтобы он по-настоящему общался со своими французскими товарищами. Мы пригласили его в Фонтене и рассчитываем скоро увидеть его у себя[1158].

Владимир встретился со своей бывшей преподавательницей O. А. Добиаш-Рождественской в доме Лотов в 1926/27 учебном году[1159]. Кроме того, В. Лосский был женат на Магдалине Шапиро, троюродной сестре другой подруги Лот-Бородиной, поэтессы

P. Блох. Как и последняя, Владимир Лосский (вероятно, по просьбе Лот-Бородиной[1160]) в 1927 г. получил работу в издании «нового Дюканжа» – точнее – переиздававшегося тогда словаря средневековой латыни, курируемого Ф. Лотом. Последний заверял О. Добиаш-Рождественскую: «Будьте уверены, что пока я смогу возглавлять это мероприятие от французской стороны и пока я буду иметь в своем распоряжении хоть какие-то денежные суммы, ни Лосский, ни Р. Б[лох] не будут покинуты»[1161]. Они классифицировали латинские тексты и обогащали словарь новонайденными в латинских средневековых манускриптах словами. Это занятие помогло В. Лосскому просуществовать вплоть до 1945 г.[1162] В этой связи Раиса Блох писала О. Добиаш-Рождественской:

Вам кланяется Володя [Лосский]. Мы с ним и с Вашим и нашим шерметром [Фердинандом Лотом. – Т. О.] встречаемся по пятницам в передней Institut среди мраморных голов, а потом пьем кофе в deux Magots против St. Germain de Prés[1163].

Общие друзья, а также близость научных интересов в области средневековой истории тесно связали Лот-Бородину и Владимира Лосского. Вначале их – под влиянием Ф. Лота – увлекала тема Грааля[1164], но примерно в то же самое время, к концу 20-х гг., хотя и независимо друг от друга (благодаря о. Г. Флоровскому), они пришли к изучению наследия отцов Церкви. Более того, оба богослова занимались проблематикой обожения. Уже в 30-е гг. Лот-Бородина цитировала статью своего младшего коллеги «Понятие “аналогий” у Дионисия Ареопагита», а затем и другие его работы[1165], характеризуя книгу «Очерк мистического богословия Восточной Церкви» как «умную и значительную»[1166]; Лосский также ссылался на сочинения Лот-Бородиной[1167]. «Володя Лосский», как она его называла, был составителем необходимого для ее исследований списка французских сочинений, опубликованных в «Orientalia Christiana»[1168]. Она считала его «чистым паламистом»[1169] и по этому поводу с ним «много беседовала и даже спорила», поскольку сама была близка «к неоплатонизму» в версии св. Григория Нисского: «аскеза к[а]к катарсис исходит по прямой линии от Филона к Плотину, но завершает и венчает их духовно только чисто христианский синтез, подобно разрешающему аккорду»[1170]. И Лот-Бородина, и В. Лосский принимали участие в работе экуменического Содружества св. Албания и преп. Сергия; оба изучали не только православную, но и католическую духовность и разделяли убеждение о провиденциальной роли русской эмиграции, принесшей свет православия на Запад. По словам Лот-Бородиной,

здоровое ядро Православия проявило за рубежом огромную энергию, раскинув целую сеть христианских просветительных учреждений и организаций, особенно в Париже, где сосредоточилась почти вся наша элита. Из этих эмигрантских рассадников специально православной культуры назовем в первую очередь Русский Богословский Институт Сергиевского Подворья, куда сразу вошло столько новых научных сил и откуда вышло так много просвещенных пастырей-миссионеров, а также Русское Студенческое Христианское Движение, не говоря уже о периодических изданиях, созданных в том же духе и с теми же целями[1171].

Наконец, предисловие к посмертно изданным сочинениям как Лот-Бородиной, так и В. Лосского («От любви профанной к любви сакральной» и «Отрицательное богословие и познание Бога у Мейстера Экхарта» соответственно) написал их общий учитель Э. Жильсон[1172].

Как уже было отмечено, Лот-Бородина в определенной мере поддерживала Лосского, который невольно оказался вовлеченным в софиологический спор. Она писала о. Георгию Флоровскому, что хотела поговорить с ним о