Люди и природа. Литовские народные сказания, притчи и рассказы - Автор Неизвестен -- Народные сказки

– Ты король и нагибаешься из-за трех копеек!

Услышав это, король сказал:

– А что? Ведь это денежка. А я сам не стою даже трех копеек. А цена денежки в три копейки больше моей цены.

– Что вы говорите? – сказал нищий. – Ведь вы король, вас почитают в своем государстве и за его пределами.

– Это вам так кажется, а за меня никто ничего не дает и не даст без денег.

– Неправда, король, – спорит нищий.

– Хорошо, – говорит король, – завтра приходи ко мне на обед.

Король приказал приготовить обед без соли. Когда настало время обеда, нищий и другие сели кушать, а все без соли. Король послал слугу в магазин за солью. У короля на лице, на бороде, был длинный волос. Он состриг тот волос, подал слуге и сказал:

– За этот волос принеси соли. Скажи, что это волос короля, и чтобы за него дали хоть горсточку соли.

Слуга ушел и вернулся с пустыми руками. Говорит:

– Надо мною смеялись и не дали ни щепотки соли.

Тогда король подал слуге эти три копейки. И слуга принес соли даже больше, чем требовалось.

– Ну, подумай: ведь мой волос – часть моего тела, а за него ничего не дают. Деньги дороже, чем король. Я не стою и трех копеек.

467. Цыплята из вареных яичек

Один пан ехал и зашел в корчму. Он выпил литр водки и съел десять яичек. Пан заплатил за водку, а заплатить за яички забыл. Пан приехал в ту же корчму через десять лет и вспомнил, что надо заплатить за яички. Хозяин корчмы не соглашается брать деньги за яички. Он считал, считал за десять лет: из каждого яичка – по цыпленку, а от десяти цыплят – сто яичек. Из ста яичек – сто цыплят и т. д. Получился миллион литов. Такой суммы уже нет в имении пана. У пана отнимают имение.

Пан грустный ходит по двору и встречает старшего пастуха. Пастух спрашивает:

– Отчего пан такой грустный?

– Не твоя беда, что я грустный, – ответил пан.

– Ну, пан, послушай старого и умного: будет в беде помошь. Не можешь ли, пан, подать апелляцию?

– Еще одну можно подать, – сказал пан.

– Если можно, так и подай. И пригласи меня в свидетели, – сказал пастух.

Начался суд, а пастух – свидетель.

– Ты, пан, иди сейчас, – говорит пастух, – а я отстану. А ты все проси, чтобы подождали свидетеля, то есть меня.

Свидетеля ждали, ждали – а его все еще нет. Наконец дождались – и он пришел. Он одет в рваную сермягу, обут в деревянные башмаки без подошв. Пан говорит:

– Пришел свидетель, которого ждали.

– Такой оборванец! Разве этого ждали? – спрашивает судья.

– Этого, – ответил пан.

– А где ты был, старик? – спрашивает судья.

– Я был, пан, очень занят, – сказал пастух. – Сегодня очень хороший день, чтобы горох сеять. А тут горох еще не сварен. Так пока я горох сварил, посеял, так и опоздал прийти.

– Где это слыхано, что сеют вареный горох? – говорит судья.

Пастух говорит:

– Почему вы не понимаете, что из вареных яичек не выйдут цыплята, а понимаете, что вареный горох не прорастет?

Пастух тут же снял рваную сермягу, разул башмаки и стоит перед судьей в красивой униформе офицера, на груди висит Георгиевский крест и много других медалей. Тогда судья извинился перед пастухом, а пану возместил расходы.

468. Что хорошо – себе хорошо

Бедный нищий ходил по деревням. Он зашел в дом к хозяйке. Она подала милостыню, а он не говорит ничего иного, только: «Что хорошо – себе хорошо, что плохо – себе плохо».

Он приходил к этой хозяйке. Она разозлилась, почему он «спасибо» не говорит. И думает: «Я сделаю тебе!» Она пекла хлеб, сломала буханку и положила в нее яд, чтобы он отравился: «Не будет больше бродить со своим “хорошо”». Она выпекла, приготовила. И приходит тот нищий. И она подала ему. Он сунул в мешок и идет, путешествует.

Он идет – встречает сына той хозяйки. Тот пошел на охоту и заблудился, когда шел по лесу. Заблудился, устал, проголодался. И встретились оба. Говорит:

– Вот устал, давай присядем на пни, поговорим.

И уселись. Он начал рассказывать про свои беды:

– Я очень проголодался, устал.

Тот нищий говорит:

– Я дам тебе эту буханочку, которую испекла твоя мама. Закуси.

Ну, этому и хорошо. Он переломил эту буханку, поел. И занемог там, на этом пне. Говорит:

– Я не дойду до дома, меня охватил сильный озноб. Что это со мной случилось?

Тому нищему надо идти в дом, сказать родителям, чтобы ехали забирать своего сына. Он пришел и сказал:

– Ваш сын очень устал, он остался сидеть на пне. Вы поезжайте забрать его.

Эта хозяйка говорит:

– Ну, что с ним могло случиться, что с ним произошло?

– Ну, там, – говорит, – он сказал, что очень хочет кушать, я и дал ему ту буханочку, которую от вас получил. Он и съел.

У нее и руки опустились: знает, что яд положила тому нищему. Хотела нищего отравить, а отравила своего сына. Потом и подумала: «Вот так: что хорошо – себе хорошо, что плохо – себе плохо. Так себе сделала».

А тот нищий знал ее мысли, знал, что она думает.

469. В единстве сила

Ну, сыновья хотели делиться, а у отца было пять сыновей или больше, понимаешь. Ну, и тот отец говорит:

– Не хочу делиться. Принесите, – говорит, – метлу.

Метлу принесли. Ну, говорит:

– Сломайте эту метлу! Ни за что не сломаете.

И взял, разделил по одной веточке.

– Вот, – говорит, – так вас одурачат. Вот так и будет, правда, когда вы поделитесь. Все будут ломать. А когда все в одной куче, никто не сломает.

Вот так и есть, правильно это. Которые отца уважают, хотя и живут без отца.

470. Любит, как соль

Жил один отец и имел трех дочерей. Отец заболел, понимает, что помрет. И он разделил между дочерями все свое богатство, для себя оставил только золотое кольцо. И отец говорит:

– Для чего мне нужно это кольцо? И его я отдам той, которая меня больше всех любит.

Старшая говорит:

– Батюшка, я тебя люблю так, как золото.

Вторая говорит:

– А я люблю, как серебро.

Третья говорит:

– Я тебя, батюшка, люблю так, как соль.

Отец рассердился на младшую дочь и оттолкнул ее от себя:

– Прочь иди со своей любовью!

И отец взял в руки золото:

– Это