Пламенев. Книга 13 - Сергей Витальевич Карелин

Григорий замолчал на середине слова. Рот у него так и остался приоткрытым. Георгий тоже это почувствовал. Он отступил на шаг — не от Наташи, от нас всех.

— Идем, — сказала Наташа, разворачиваясь. — Пожалуйста.

Он пошел за ней. Молча, не оглядываясь, и дверь за ними закрылась.

Мы остались вдвоем, не считая Агату. Георгий повернулся ко мне.

— Ты пришел мстить? — сказал он.

— Нет.

— Нет?

— Нет. — Я подумал и решил, что вру наполовину.

— За чем тогда?

— За твоей любовницей, Лилией Зеленовой.

Он не отреагировал. Я помнил, как он умеет держать лицо.

— Кстати, — сказал я, — пока не забыл. Свататься к Кате Громовой при том, что у тебя вот это, как-то не по-мужски, не думаешь?

— Это, конечно, не твое дело, но с учетом обстоятельств скажу. Сватовство к Катерине — исключительно политический ход, чтобы оправдывать давление на Громовых. Я знаю, что она никогда не согласится, а даже если бы вдруг согласилась, я бы придумал, как это все отменить. Она мне уже не нужна, у меня есть Лилия. Кстати, что тебе до того, с кем я встречаюсь?

— До тебя мне ничего. Но чтобы ты знал: она одна из старших в Черной Кости.

Вот тут он дернулся, точно его толкнули в грудь, а на лице на секунду промелькнуло неверие.

— Что?

— Лилия Зеленова. Кость. Верхушка.

— Ты врешь.

— Мне незачем.

— Она… — Он остановился. — Ты понимаешь, что говоришь?

— Понимаю лучше, чем ты.

Он молчал. Я глядел на него и пытался разобрать, лжет ли он. То, что Лилия не дала ему черный Дух, не значит, что она ничего не рассказала. Мастер манипуляций, мастер сыграть все, что нужно, он мог сыграть и это. Но чисто по ощущениям мне показалось, что он действительно не знал.

— Мне, впрочем, все равно, — продолжил я, — веришь ты мне или нет. Знал ты или нет. Я не за этим здесь. Я собираюсь выманить ее из столицы и выманю на тебя. Остальное мне неинтересно.

Георгий отвернулся. Движение было настолько быстрым, что, будь я чаре на пятой, вряд ли успел среагировать. Но сейчас разница между мной и им была уже слишком огромной, чтобы я не сумел остановить телекинезом направленное ему в горло лезвие. Его самого я тоже зафиксировал в пространстве.

— Я не буду тебе помогать! — прошипел он. — Даже если ты прав. Даже если она… это. Не буду.

Я вгляделся в него. Это не было игрой. Если бы я его не остановил, он бы себя обезглавил.

— Ты что, правда настолько любишь ее?

Он ответил не сразу, но в итоге подтверждающе-медленно моргнул.

— Да. Это началось как обычный поиск покровителей. В том числе потому, что я опасался тебя и того обещания, что ты мне когда-то дал. Я подумал, что через нее род получит то, чего не получит ни через кого. И я это получил для Железных. А потом гляжу: дело давно кончилось, а я все езжу в столицу. И еду не за влиянием. Я хочу быть с ней. Вот и все.

Я хмыкнул.

Он и правда изменился. Это было видно. Тот Георгий, которого я помнил, целиком состоял из интриг. Этот был готов пожертвовать собой, чтобы я не смог шантажировать его любимую. Что-то в нем сдвинулось, и сдвинула, похоже, она.

Однако это все-таки ничего не меняло. Он был мне нужен как рычаг, рычагом он и останется, и никаких послаблений я ему не собирался делать.

Но одно решил тут же, про себя: убивать его я не стану. Он не был агентом Кости. А старое, все, что было между нами, осталось в прошлом, и я не хотел туда возвращаться. Тем более что из тех, кто был мне дорог, от его рук в итоге никто не пострадал.

— Артем. Виктор.

Они вошли.

— Он ваш. Не спускать глаз, чтобы не попытался снова с собой покончить.

Георгия увели.

Наташу я нашел не сразу. Не хотел использовать восприятие, чтобы не подслушивать их с отцом разговор. Но получилось так, что подслушал все равно.

Одна из дверей на втором этаже была прикрыта не до конца. Когда я поднимался по лестнице, за ней было тихо, а когда оказался рядом, голоса снова зазвучали.

Влезать не собирался, но после первых фраз Григория уже не смог заставить себя забыть об этом, просто развернуться и уйти.

— Ты хоть понимаешь, что сделала с собой? — Григорий говорил тихо, со злобой. — Не с родом, с собой. Ты была определена Железной Сестрой. Ты должна была стать…

— Я знаю, кем должна была стать. И знаю, что не стану, что бы ты ни говорил.

— Все кончено, договоры разорваны. Павел не примет тебя обратно, даже если захочет, а он не захочет. Ты дезертир. Ты для рода никто.

— Я знаю.

— И ты это говоришь вот так?

— А как мне это говорить? — В голосе Наташи послышался рык.

Он встал. Шаги: два, три, к ней. Она отступила на полшага.

— Ты выбрала его, — сказал Григорий. — Не род. Его.

— Я выбрала его уже давно, отец. Еще когда мы обсуждали условия, по которым меня не назначат Железной Сестрой, я выбрала его, но была слишком труслива, чтобы сказать об этом прямо тебе и дяде в лицо.

— А теперь ты нашла смелость? Заполучила каким-то диким методом Седьмой Круг и обнаглела?

На этот раз вперед шагнула Наташа, а ее отец отступил.

— Мой Круг не имеет к этому никакого отношения. Я просто повидала и испытала такое, после чего вы с дядей и ваши игры в долг перед родом стали выглядеть просто смешно.

— И что, теперь ты просто отправишься за ним дальше, наплевав на семью?

— Знаешь, он для меня куда больше семья, чем вы!

Григорий надменно кашлянул.

— Ой, давай вот только без этих слезливостей. Если хочешь быть эгоисткой, козыряющей силой, чтобы не исполнять свой долг, — так и скажи и вали на все четыре стороны! Не надо этих бабских фразочек. Я не так тебя растил.

Мне очень захотелось войти и размазать его по стенке. Но я знал, что Наташа справится с этим сама. Ей нужно было справиться самой. И у нее это прекрасно получилось.

— Ты ведь боишься меня, правда? — Ее голос стал совсем спокойным. — Я и раньше высказывала свое недовольство тем, как ты меня «воспитывал», бунтовала. И тебя это не останавливало от нотаций, криков, приказов, «вразумительных спаррингов». А теперь ты так вот просто говоришь: «Вали»? Не верю, что ты мог так измениться. Значит, дело в том, что теперь