Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

кредит и ассигнованы деньги». Не стоит, однако, упрекать Александра Александровича-младшего в некоей корысти, – ведь он, сойдясь с женой бронницкого доктора Анной Петровной, принял на воспитание и шестерых её детей! Посему деньги ему были жизненно необходимы.

Многие годы жизни Александра Пушкина, внука поэта, связаны с подмосковными Бронницами, он – предводитель уездного дворянства и председатель Бронницкой земской управы. Весной 1913-го, в год трёхсотлетия Дома Романовых, Александр Александрович-младший примерил великолепный шитый золотом мундир камергера. Правда, по свидетельству близких, он «не любил эти визиты к царю, и всегда с большой неохотой доставал свои придворные мундиры». Что и говорить, в том весьма схож был со своим великим дедом!

Камергер Российского Императорского двора Пушкин имел чин статского советника, а на его парадном мундире сияли ордена Святой Анны 2-й степени, Святого Владимира 4-й и 3-й степеней. Да, чинами высокого ранга и имперскими наградами Александр Александрович-младший наделён был по заслугам, ведь он немало порадел для процветания Бронницкого уезда. Его заботами открывались новые школы, в их числе – мужская гимназия; земские больницы. Принял своих первых страждущих, рабочих местной фабрики, и противотуберкулёзный санаторий. Но особую благодарность горожан Александр Александрович-младший снискал как учредитель библиотеки в Бронницах. Так что любовь к книгам передалась ему по наследству!

В январе 1912-го в России отмечался печальный юбилей – семьдесят пять лет со дня гибели Пушкина. По сему поводу в газете «Голос Москвы» появилось интервью с внуком поэта. «Имеются ли лично у вас рукописи деда?» – поинтересовался у Александра Александровича корреспондент. И получил пространный ответ: «Была небольшая рукопись с различными заметками деда, с записанными им анекдотами. Я открыл её случайно. Осматривая как-то портфели, в которых находились… рукописи деда, в одном из отделений я нашёл конверт с небольшой тетрадкой. Вероятно, те, кто вынимал рукописи из портфеля, недоглядели, что остался ещё один конверт. Я берёг записи деда, как драгоценность, и всегда имел эту тетрадку при себе. Увы! Во время поездки по железной дороге у меня вырезали карман, в котором находились различные бумаги и в том числе дедовская рукопись. Много я волновался по этому поводу, но рукопись так и сгинула. Какова её судьба? Может быть, она попала в руки какого-нибудь старьёвщика и стала достоянием коллекционера. Может быть, её порвали, как ненужную вещь…»

Ещё одна горькая, невозвратимая потеря!

Ранее того печального случая Александр Александрович-младший утешался тем, что дедовская библиотека попала в надёжные руки, да к тому же принесла ему круглую сумму. Но более всех ликовал Модзалевский: его любимое детище – Пушкинский Дом – обогатился первым своим и поистине бесценным приобретением. Ведь библиотека поэта насчитывала три тысячи пятьсот шестьдесят томов (!), и более пятидесяти из них хранили пушкинские пометки и рисунки. Немало книг, поднесённых Александру Сергеевичу друзьями – Жуковским, Баратынским, Гнедичем, Козловым, Кюхельбекером, – имели дарственные надписи.

В том же знаменательном 1906-м Борис Львович разработал основные тезисы для будущего центра русской пушкинистики. А уже в начале следующего года Николай II оставит под «Положением о Пушкинском Доме» свою витиеватую августейшую подпись.

Усадьба Лопасня-Зачатьевское, временное пристанище пушкинской библиотеки. У входа в родовую усадьбу наследница Татьяна Новицкая-Гончарова. Фотография Л.А. Черкашиной. 2015 г.

Ещё одно деяние учёного: в 1908-м Модзалевский командирован в Париж для знакомства с легендарным Онегиным и его собранием пушкинских автографов и реликвий. Итог поездки – договор, заключённый с собирателем: коллекция (после его кончины) переходит в собственность Российской Академии наук. Да ещё скрупулёзный отчёт учёного: «Описание рукописей Пушкина, находящихся в Музее А.Ф. Онегина в Париже».

Будущему отцу-основателю Пушкинского Дома предстоял подлинно титанический труд. «Перелистать и пересмотреть все три-четыре тысячи книг пушкинской библиотеки оказалось делом далеко не лёгким, и относиться к нему механически было нельзя. От книжной пыли разболелись глаза, и требовалось большое напряжение внимания, чтобы не пропустить чего-либо существенного. “Досужий” человек выполнил бы эту задачу, конечно, скорее…» – вспоминались ему те заполненные до краёв работой дни и ночи. Какого же преданного соратника и читателя его книжных сокровищ обрёл Александр Сергеевич в веке двадцатом!

Модзалевский собрал порядка двадцати пяти тысяч рукописей, в их числе – четыреста пушкинских автографов. Долгие годы Борис Львович являлся главным редактором «Трудов Пушкинского Дома», но, пожалуй, более всех работ дорожил одной – собственной книгой «Библиотека А.С. Пушкина», отпечатанной в типографии Императорской Академии наук.

Но вряд ли сей труд славного библиографа явлен был миру, если бы внук поэта Александр вовремя не озаботился судьбой дедовской библиотеки.

И как не вспомнить счастливое окончание «Капитанской дочки»? Ведь там ясно прочерчена наследственная связь деда и внука, соединённых не только узами родства: «Рукопись Петра Андреевича Гринёва доставлена была нам от одного из его внуков, который узнал, что мы заняты были трудом, относящимся ко временам, описанным его дедом».

Величайшая заслуга перед всеми поклонниками русского гения у Александра Александровича-младшего! Ведь это он, по сути, спас дедовскую библиотеку в Петербурге, передав её на хранение в Пушкинский Дом.

Нет, не зря уповал Александр Сергеевич на память незнаемых им внуков и правнуков!

«Заветные кольца»

«С чьей руки кольцо?»

Прощай, надежда; спи, желанье;Храни меня, мой талисман.Александр Пушкин

Обручальное колечко

Обручальные золотые кольца Пушкина и его Натали. Февральским днём 1831-го обменялись ими жених с невестой в храме Большого Вознесения. Кольца назывались ещё венчальными, символизируя нерушимость брачных уз, а супруги (в православии) носят сей знак верности на безымянном пальце правой руки.

Традиция та берёт истоки то ли в Древнем Египте, то ли в древней Элладе; придерживались её и римляне. Так, ещё Плутарх полагал, что древние греки соблюдали обычай: носить заветное кольцо на ближайшем к мизинцу пальце левой руки. Именно безымянный палец (его именуют перстневым) надлежало «увенчать» кольцом, поскольку от него-то «отходит и достигает сердца некий тончайший нерв». Ближе к сердцу!

В эпоху Возрождения явилась мода на обручальные «поэтические кольца», – из чистого серебра с гравировкой «поэзия». Да и в пушкинской России прижилась мода на венчальные кольца:

Иные даже утверждали,Что свадьба слажена совсем,Но остановлена затем,Что модных колец не достали.

Величественный храм в Москве, на Никитской, ещё строился, и венчали молодых в одном из его приделов, в трапезной. В церковной метрической книге явилась обычная по тем временам запись: «Февраля восьмого на десять числа в доме коллежского Асессора Николая Афанасьевича Гончарова женился 10 класса Александр Сергеич Пушкин 1-м браком. Понял за себя Коллежского Асессора Николая Афанасьевича Гончарова дочь девицу Наталию Николаевну Гончарову».

Свадебные венцы Пушкиных. Фотография Л.А. Черкашиной. 2024 г.

Юная невеста была очень хороша под венцом, «совершенством красоты» называли её те, кому посчастливилось быть на свадебном торжестве.

Кольцом заветным сопряжён…

Венчание поэта, как и долгожданная та свадьба, остались в памяти многих москвичей. Не раз вспоминал и Александр Сергеевич тот счастливейший