Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

ли кто из наших литераторов успел собрать такую библиотеку, как он… Издерживая последние деньги на книги, он сравнивал себя со стекольщиком, которого ремесло заставляет покупать алмазы, хотя на их покупку и богач не всякий решится».

Книги Александр Сергеевич собирал всю жизнь: покупал новинки в книжных лавках, отбирал редкостные фолианты из усадебных библиотек, с радостью принимал в дар творения друзей. В письмах к жене (Наталия Николаевна переезжает с семейством на дачу) есть и такие строчки: «Что-то дети мои и книги мои? Каково-то перевезли и перетащили тех и других?..»

Наталия Николаевна цену-то книгам знала, и мужнину страсть к их собирательству разделяла – она ведь, как и её сестры, выросла в родовой усадьбе, славной своей богатейшей библиотекой. Неслучайно в мае 1834-го, будучи в Петербурге, Пушкин отвечает на письмо жены из Полотняного Завода: «Ты спрашиваешь, что я делаю. Ничего путного, мой ангел. Однако дома сижу до четырёх часов и работаю. В свете не бываю; от фрака отвык; в клобе провожу вечера. Книги из Парижа приехали, и моя библиотека растёт и теснится».

Следует пояснить: поэт выписывал нужные ему книги из Парижа через магазины Беллизара (Ferdinand Bellizard), Пратана (J. Prathan), а также через торговую фирму Бере и Руа (Веге et Roy). Бесспорно, Пушкину с его прекрасным знанием французского сделать то не составляло труда.

Осенью 1835-го из Михайловского в Петербург летит письмо Натали, где Александр Сергеевич описывает ей поездку в соседнее Голубово, к Вревским: «Я взял у них Вальтер Скотта и перечитываю его. Жалею, что не взял с собою английского. Кстати: пришли мне, если можно, Essays de M. Montaigne[6] («Опыты» Монтеня. – фр.) – 4 синих книги, на длинных моих полках. Отыщи». И в другом письме Натали замечает: «Вечером езжу в Тригорское, роюсь в старых книгах да орехи грызу». Занятно, – и то и другое причислены к любимым занятиям.

А ведь богатейшая домашняя библиотека в Тригорском собиралась ещё отцом хозяйки, отставным полковником Александром Вындомским. По семейным преданиям, Александр Максимович считался «человеком с умом и образованностью, приобретённою им самим собой». Не исключалось, однако, что блестящим своим познаниям Вындомский обязан был учёбе в одном из английских университетов.

Позднее в своих «Прогулках в Тригорское» Михаил Семевский поведал о самой библиотеке и былом её владельце: «…Библиотека эта была довольно велика и в ней было много книг с дорогими гравюрами: она была собрана… Вындомским, человеком по своему времени весьма образованным, находившимся в сношениях с Новиковым, едва ли даже не масоном и, как говорят, членом Казанской ложи. Вындомский был прекрасный хозяин, любил читать и весьма хорошо рисовал».

В собранной им домашней библиотеке частенько и «рылся» Александр Сергеевич. Среди множества фолиантов по истории и философии, географии и политике попадались истинные книжные «жемчужины», что не могло не радовать Пушкина. И как знать, не дарила ли Прасковья Александровна Осипова обожаемому ею именитому соседу «старые книги», что особо приглянулись тому?

Подаренные поэту книги, с автографами его знакомцев и друзей, занимали свои почётные места на книжных полках. Любопытна история одной из них. Так в апреле 1828-го в пушкинской библиотеке случилось необычное прибавление: книга «Описание Тибета в нынешнем его состоянии с картой дороги из Чен-ду до Хлассы». С дарственной надписью: «Милостивому Государю Моему Александру Сергеевичу Пушкину от переводчика в знак истинного уважения».

О. Иакинф (Никита Бичурин) в китайском костюме

Имя дарителя – отец Иакинф, в миру – Никита Яковлевич Бичурин. Именно с ним, знатоком китайской культуры, Александр Сергеевич готовился, и надо сказать серьёзно, к путешествию в Китай. Да и сам интерес к этой древней и самобытной стране возник во многом благодаря дружбе поэта с отцом Иакинфом, долгие годы возглавлявшим русскую духовную миссию в столице Поднебесной. Учёный-востоковед Бичурин, в совершенстве владея китайским языком, перевёл давние хроники и сказания, составил русско-китайский словарь.

Современники не переставали дивиться необычной внешности китаиста, но более – его фантастическому трудолюбию: «О. Иакинф был роста выше среднего, сухощав, в лице у него было что-то азиатское… Трудолюбие доходило в нём до такой степени, что беседу считал убитым временем».

Пожалуй, одним из тех немногих, с кем беседовать почитал тот за благо, был Пушкин. Да и сам Александр Сергеевич не без интереса слушал рассказы неутомимого путешественника, отзываясь об отце Иакинфе, «коего глубокие познания и добросовестные труды разлили свой яркий свет на сношения наши с Востоком», весьма уважительно.

«Троесловие», подарок о. Иакинфа Пушкину

Итогом бесед двух умнейших мужей стало новое пополнение домашней библиотеки: в дар поэту-собеседнику Бичурин преподнёс собственную книгу «Сань-Цзы-Цзин, или Троесловие», являвшей собою, по сути, древнюю китайскую энциклопедию.

Были в пушкинской библиотеке и томик стихов с дарственной надписью Адама Мицкевича; и шекспировская трагедия «Отелло» в переводе Ивана Панаева: «Александру Сергеевичу Пушкину – в знак глубочайшего уважения от переводчика».

…Всё теснее становилось книгам на полках, что не могло не радовать сердце библиофила Пушкина. Росла библиотека постепенно, с годами, копя свои сокровища, – иногда до чрезвычайности быстро, порой замедляясь. И разными путями: одни из книг подарены поэту, другие отобраны им из усадебных библиотек, но большая их часть приобретена в книжных лавках.

«Сокровища растут»

Дал он (Пушкин) мне прочесть «Дон Кихота» по-французски и всего Мольера.

Николай Гоголь

Домашняя библиотека

Библиотека Пушкина росла, как злато в сундуках его «Скупого рыцаря», и, быть может, подобно своему же герою любовался он накопленными книжными сокровищами:

Счастливый день! могу сегодня яВ шестой сундук (в сундук еще неполный)Горсть золота накопленного всыпать.Не много, кажется, но понемногуСокровища растут…

Библиотека полнилась отечественными и заграничными новинками, научными трудами и фолиантами античных историков, философскими трактатами, превысив к 1837-му более трёх тысяч томов. Жемчужинами книжной коллекции почитались «Божественная комедия» Данте, отпечатанная на исходе XVI века в Париже, и редчайший экземпляр «Путешествия из Петербурга в Москву» издания 1790 года, чудом уцелевший из уничтоженного по велению Екатерины II всего тиража.

Книги пушкинской библиотеки «многоязычны», изданы на четырнадцати языках! Грех не вспомнить отзыв Василия Жуковского, что его друг-поэт «сведущ в иностранной словесности». Однако все те труды не покоились в мёртвой своей неподвижности на книжных полках, нет – Пушкин давал читать их молодым друзьям. Так Гоголь признавался, что по совету Александра Сергеевича «прочёл “Опыты” Монтеня, “Мысли” Паскаля, “Персидские письма” Монтескье, “Характеры” де Лабрюйера, “Размышления и максимы” Вовенарга… трагедии Расина и Корнеля… Дал он мне прочесть “Дон Кихота” по-французски и всего Мольера».

О литературных пристрастиях самого Пушкина поведал Алексей Вульф. Навестив именитого соседа в Михайловском, он буквально по горячим следам занёс впечатления в дневник. Более всего поразило его тогда обилие книг на рабочем столе поэта: «…Дружно также на нём лежали Montesquieu с Bibliotheque de campagne и “Журналом Петра I”, виден был