Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

старания друзей разыскать его ни к чему не привели. Что, впрочем, и неудивительно, коли вспомнить маршрут обоих приятелей! Зайти же к Тестову значило «пообедать по-московски» – вкусно, обильно и не без… «Смирновской» водки.

Потеря та случилась, по рассказу Леонтия Снегирёва, то ли в 1882-м, то ли в 1883 году. Так что, волею случая, пушкинский сюртук обратился в одну из московских легенд, – что, думается, пришлось бы по душе Александру Сергеевичу!

Архалук в клеточку

Носил бы стеганый халат.Александр Пушкин

Войнович

Ещё одна утрата. Пропал пушкинский архалук, «красный с зелёными клеточками», – реликвия, сопряжённая со злосчастным январским днём.

Известно о том из письма к Павлу Нащокину вдовы поэта, где Наталия Николаевна упоминает о подаренных ему памятных вещах, – часах мужа, «которые он носил обыкновенно», и архалуке, «который был на нём в день его несчастной дуэли».

Парадокс. Преданный друг Нащокин хранителем, увы, оказался ненадёжным, умудрился растерять многие вещи Пушкина, и сам же после горько в том каялся: «Нет меня виноватее». В заслугу ему можно поставить, что архалук друга, утраченный им, он всё же сумел запечатлеть для потомков.

Вера Нащокина вспоминает о задушевных беседах втроём, когда поэт гостил в их московском доме, «сидя вечером у меня в комнате на турецком диване, поджавши под себя ноги». О, счастливые часы: «Я помещалась обыкновенно посредине, а по обеим сторонам мой муж и Пушкин в своём красном архалуке с зелёными клеточками». Но, поминая подаренный вдовой поэта стёганый архалук, мемуаристка с горечью признаётся: «Куда он девался – не знаю».

Однако прежде, облачившись в тот самый клетчатый архалук, Павел Войнович позировал шведскому художнику Карлу Мазеру, писавшему с него (и по его же заказу!) портрет поэта. Всё же Нащокин, хоть и горько сожалел, что растерял дорогие реликвии, сохранил большее – память великого друга.

Увы, нельзя сказать, что художнику, прибывшему в Россию в 1838-м, а следовательно никогда Пушкина не видевшему, удалось достичь портретного сходства, зато детали облачения, и даже магический перстень на руке, и, вероятно, поза поэта, схвачены в точности.

«Свой пёстрый шёлковый халат»

В архалуке, коротком халате кавказского типа, Пушкин любил бывать дома. Домашняя мода имела все права таковой называться: с утра мужчины облачались в шлафор или халат. Шлафор или шлафрок (от немецкого – Schlafrock), подобие халата, служил как женской, так и мужской домашней одеждой. Шлафрок просторный, длинный, без застёжек, с широким запахом, обычно подпоясывался витым шнуром с кистями на концах, шился из шёлковых и бумажных материй. А для тепла его подбивали ватой, простегивали.

В таком утреннем уборе глава семейства обычно выходил к завтраку. Но, бывало, что не всегда к мирной утренней трапезе.

Откроем «Евгения Онегина». Раннее зимнее утро. Канун рокового поединка. Онегин просыпается:

Он поскорей звонит. ВбегаетК нему слуга француз Гильо,Халат и туфли предлагаетИ подает ему белье.

Предсказывая же будущее павшего на дуэли романтика Ленского, творец «Онегина» скептически замечает:

Во многом он бы изменился,Расстался б с музами, женился,В деревне, счастлив и рогат,Носил бы стеганый халат.

«Милый, мне надоело тебе писать, – из сельца Михайловского взывает поэт к Вяземскому, – потому что не могу являться к тебе в халате, нараспашку и спустя рукава». Пушкин и в деревне старался следовать моде, не в нарядах, нет, но в самых малых её деталях. Так Алексей Вульф, приятель и сосед Пушкина, поведал о его повседневной жизни в Михайловском: «Вчера (15 сентября 1827 года. – Л.Ч.) обедал я у Пушкина в селе его матери, недавно бывшем ещё местом его ссылки, куда он недавно приехал из Петербурга с намерением отдохнуть от рассеянной жизни столиц и чтобы писать на свободе (другие уверяют, что он приехал оттого, что проигрался). По шаткому крыльцу взошёл я в ветхую хижину первенствующего поэта русского. В молдаванской красной шапочке и халате увидел я его за рабочим его столом, на коем были разбросаны все принадлежности уборного столика поклонника моды…»

Александр Сергеевич Пушкин. Художник К. Мазер. 1839 г.

Любопытно и другое свидетельство Алексея Вульфа, – оказывается, критики пеняли Пушкину за домашний наряд его героя! «Мы пошли обедать, запивая рейнвейном швейцарский сыр… <..> Смешно рассказывал Пушкин, как в Москве цензировали его “Графа Нулина”: нашли, что неблагопристойно Его Сиятельство видеть в халате! – записал Вульф в дневнике. – На вопрос сочинителя, как же одеть, предложили сюртук. Кофта барыни показалась тоже соблазнительною: просили, чтобы он дал ей хотя салоп».

Вот распалённый страстью граф Нулин спешит навстречу любовным приключениям:

И тотчас, на плеча накинувСвой пёстрый шёлковый халатИ стул в потёмках опрокинув,В надежде сладостных наград,К Лукреции Тарквиний новыйОтправился, на всё готовый.

Утром халат набрасывался, по обыкновению, поверх рубашки. Халат – неотъемлемая принадлежность домашнего мужского туалета – шился из цветного бархата, атласа либо из шелковых тканей. Популярна была термолама – очень плотная шёлковая ткань золотистого цвета, нити которой скручивались из нескольких прядей, и привозимая из Персии.

Будучи семейным человеком, Александр Сергеевич дома носил халат, но принимать в нём гостей, даже родственников, не решался, – это противоречило хорошему тону. «Тётка (кавалерственная дама, фрейлина Екатерина Ивановна Загряжская, родственница Наталии Николаевны. – Л.Ч.) приехала спросить о тебе, – пишет он жене, – и, узнав, что я в халате и оттого к ней не выхожу, сама вошла ко мне – я исполнил твою комиссию, поговорили о тебе, потужили, побеспокоились…»

Для Пушкина в годы юности халат становится неким символом поэтической вольницы, отдохновения от светской суеты. И расставанье с ним – подобно прощанью с музами!

Покину кельи кров приятный,Татарский сброшу свой халат,Простите, девственные Музы!Прости, приют младых отрад!

И в другом посвящении приятелю:

Над озером, в спокойной хате,Или в траве густых лугов,Или холма на злачном скате,В бухарской шапке и халатеЯ буду петь моих богов.

Но утраченный было Нащокиным архалук, «татарский халат» поэта, не ветшает и не линяет. Он не подвержен разрушительному бегу времени благодаря искусству художника-шведа. И – дальновидности его былого, хоть и не очень ревностного хранителя.

Коллекция тростей

«Взять тихонько трость и шляпу»

Мне хочется иметь на память от Пушкина камышовую жёлтую его палку…

Краевский – князю Одоевскому

По этикету

Ещё одна пушкинская страсть – трости. Вещь необходимейшая. С одной из них запечатлел поэта художник-любитель Челищев: «великан» Пушкин, держа в руке трость, размашисто шагает по Невскому проспекту, а рядом на полусогнутых ножках скособочился «карлик» Дмитрий Иванович Хвостов, не только граф, но и графоман. Рисунок Платона Челищева, на ту пору капитана лейб-гвардии Преображенского полка, исполнен в 1830 году на бумаге свинцовым карандашом.

Исключительно модной вещицей в начале XIX века слыла трость. Обычно прогулочные трости изготавливались из гибкого дерева, так что опираться на них было невозможно. Ради франтовства их носили в руках или под мышкой. Петербургские денди любили фланировать, то есть неспешно прогуливаться по Невскому, небрежно опираясь на элегантную трость. В чём виделся особый мужской шарм. При случае тростью можно защитить