Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

с мундира Петра Великого. Эта пуговица подарена Петром Великим арапу Ганнибалу – прадеду Пушкина».

А в 1938-м, минуя ещё один адрес (Государственную Публичную библиотеку имени В.И. Ленина в Москве), пушкинская трость обрела своё истинное место в музее Северной столицы.

И, наконец, история железной трости, знакомой многим современникам поэта. Пушкин трости любил и хаживал подчас, дабы укрепить силу рук, с железной тростью. Эта увесистая трость хорошо запомнилась полковнику Ивану Липранди, знавшему поэта в годы южной ссылки по многим его дуэльным поединкам: «Когда я возвратился, то Пушкин не носил уже пистолета, а вооружался железной палкой в осьмнадцать фунтов весу».

Коренной одессит Михаил де Рибас, он же и племянник основателя Одессы адмирала Осипа де Рибаса, встретив в родном городе Пушкина, был несказанно удивлён: «В нём меня более всего поразили его арабский профиль… его кудрявые волосы и его тяжёлая железная палка».

Пушкин на набережной Невы. Неизвестный художник. Ок. 1830 г.

Давным-давно в Одессе мечталось поэту увидеть чуждые страны, уплыть на корабле в неведомые края: «…Взять тихонько трость и шляпу и поехать посмотреть на Константинополь». Вот, оказывается, самое необходимое, что нужно в дальнем путешествии!

В год, когда Пушкин покинул Одессу, его железная трость попала к литературному критику и поэту Алексею Мерзлякову, профессору Московского университета, жившему тогда в приморском городе. Лишь на исходе девятнадцатого века, поменяв многих владельцев, оказалась она в Одесском музее истории и древностей. И много позднее, в 1938-м, стала достоянием пушкинского музея в Ленинграде.

Ныне железная трость, по форме схожая с буквой «Т», круглая в сечении и завершающаяся четырёхгранным остриём, – достояние дома-музея поэта в Михайловском. Может оттого, что схожая железная палка была там и ранее. Так, кучер Пётр Парфенов, вспоминая о барской забаве, дивился, как ловко барин Александр Сергеевич управлялся с железной палкой, – то подбросит её вверх и поймает, то кинет в поле, и так порою до вечера.

И другая история. Однажды Пушкин, будучи в Михайловском, посетил соседнюю усадьбу Голубово, где с многочисленными чадами обосновалась дородная баронесса Евпраксия Вревская, некогда милая и хрупкая Зизи. В один из приездов поэт пообещал хозяйке, что вновь нанесёт ей визит, в доказательство чего закинул железную трость в усадебный пруд. Однако это лишь одна из семейных легенд…

А это уж не легенда. Низкий поклон… тайному агенту Бошняку, призванному следить за опальным стихотворцем и оставившему поистине бесценные сведения! Вот одна из «тайн», что сумел выведать Бошняк от хозяина Новоржевской гостиницы, представившись тому «путешествующим ботаником»: «На ярмонке Святогорского Успенского монастыря Пушкин был в рубашке, подпоясан розовою лентою, соломенной широкополой шляпе и с железною тростью в руке».

Итак, три трости Александра Сергеевича благополучно «дошли» до наших дней, обратившись экспонатами музея-квартиры на набережной Мойки. А одна, железная, «прижилась» в пушкинском Михайловском.

Пушкинская «Либерея»

Книгочей Пушкин

На полке за Вольтером…Александр Пушкин

Собеседники

Судьба осиротевших пушкинских книг, его друзей с юных лет, подобна литературному детективу. И началась та давняя «книжная история» с ранних лет, с самых что ни на есть «младых ногтей».

…Маленький книгочей Саша Пушкин с жадностью поглощал французские романы «осьмнадцатого» века, да и всё, чем богата отцовская библиотека. Сестра Ольга вспоминала, что маленький её братец «рано обнаружил охоту к чтению, и уже десяти лет любил читать Плутарха или “Илиаду” и “Одиссею” в переводе… часто забирался в кабинет отца и читал другие книги; библиотека же отцовская состояла из классиков французских и философов XVIII века».

Так что страсть Сергея Львовича к тогдашним книжным новинкам будет иметь достойное продолжение в истории всей литературы! Что и позволит биографу Павлу Анненкову вынести свой образный вердикт: «Библиотека отца оплодотворила зародыши ранних и пламенных страстей, существовавшие в крови и в природе молодого человека, раздвинула его понятия и представления далеко за границу возраста, который он переживал…»

Остался в истории комический случай: будучи с родителями в гостях у графа Бутурлина, Пушкин-ребёнок заливается смехом, когда некий поэт, морской офицер, декламирует свои стихи. Раздосадованная Надежда Осиповна высылает провинившегося сына из гостиной, на что гувернёр Бутурлиных-детей, некий учёный француз Жилле, восклицает: «Чу́дное дитя! Как он рано всё начал понимать! Дай Бог, чтобы этот ребёнок жил и жил; Вы увидите, что из него будет».

В очередной раз один из гостей Бутурлиных читает стихи самого десятилетнего Александра. Смутившись, маленький поэт убегает в графскую библиотеку, где его застаёт знакомый семейства. Пушкин с детской откровенностью признаётся тому: «Поверите ли, этот господин N. так меня озадачил, что я не понимаю даже и книжных затылков».

Сергей Львович Пушкин, собравший богатую домашнюю библиотеку. Художник К. Гампельн. 1824 г.

Творения маститых авторов Александр Пушкин собирал с юных лет, прекрасно разбираясь в самых замысловатых «книжных затылках». Припомним строки шестнадцатилетнего поэта:

На полке за ВольтеромВергилий, Тасс с ГомеромВсе вместе предстоят.

Всех их, любимых «собеседников», Пушкин-лицеист называет поимённо:

Здесь Озеров с Расином,Руссо и Карамзин,С Мольером-исполиномФонвизин и Княжнин.За ними, хмурясь важно,Их грозный АристархЯвляется отважноВ шестнадцати томах.

«Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная». Много позже эту выведенную им формулу Пушкин отнесёт к своему герою, царскому арапу Ибрагиму, кто «день ото дня более привязывался к Государю, лучше постигал его высокую душу».

И юный лицеист также следовал за думами великих, как ныне поклонники Пушкина следуют за его мыслями, не переставая удивляться и находить в них ответы на все вопросы, что без устали задаёт жизнь.

На склоне лет былой лицеист Сергей Комовский припоминал: «Будучи ещё двенадцати лет от роду, он (Пушкин) не только знал на память все лучшие творения французских поэтов, но даже сам писал довольно хорошие стихи на этом языке. Упражнения в словесности французской и российской были всегда любимыми занятиями Пушкина, в коих он наиболее успевал».

Любопытен отзыв Пилецкого-Урбановича (надзирателя по учебной и нравственной части) о тринадцатилетнем Александре Пушкине: «Читав множество французских книг, но без выбора, приличного его возрасту, наполнил он память свою многими удачными местами известных авторов…» Пилецкого, однако, лицеисты, в их числе и Пушкин, не жаловали, и за дурное обращение с воспитанниками надзиратель буквально изгнан был из лицея.

Дары и дарители

«Да книг, ради Бога книг!.. – словно крик ссыльного поэта. – Стихов, стихов, стихов!.. это пища души». Страстная та просьба летит из Михайловского к брату Лёвушке.

Самому поэту частенько приходилось выступать в роли покупателя, захаживая в книжные лавки Беллиозара, Сленина, Смирдина. Пушкин беспрестанно пополнял свою библиотеку книжными новинками: трудами известных историков, философов, писателей.

Пушкин в книжной лавке Смирдина. Художник А. Сапожников. Эскиз титульного листа альманаха «Новоселье». 1834 г.

Цена многих книг была чрезвычайно высокой, так за фолиант: «История древняя и нынешняя России» на французском языке Пушкину пришлось выложить книготорговцу Беллиозару полторы сотни рублей! Образно по сему поводу замечание Петра Плетнёва, друга поэта: «Едва