Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

древности Савкину Горку, и о том желании писал из Царского Села соседке, добрейшей Прасковье Александровне: «Я бы выстроил себе там хижину, поставил бы свои книги и проводил бы подле моих добрых старых друзей несколько месяцев в году». Хижина обращалась царскими палатами, стоило лишь наполнить её книжными сокровищами!

Да и дальние свои путешествия Пушкин не мыслил без книг, любимых своих попутчиц. Они сопровождали его во всех странствиях и «терпели» почти те же дорожные неудобства, что их хозяин-путешественник. Так, отправляясь на Урал и сделав остановку в Москве, Пушкин сетует жене: «Книги, взятые мною в дорогу, перебились и перетёрлись в сундуке. От этого я так сердит сегодня, что не советую Машке капризничать и воевать с няней…» Но этим желчным строкам предшествуют совсем иные, поэт не забывает поздравить Натали, ведь день тот – 27 августа – особо памятный: «Вчера были твои именины, сегодня твоё рождение. Поздравляю тебя и себя, мой ангел. Вчера пил я твоё здоровье у Киреевского с Шевыревым и Соболевским; сегодня буду пить у Суденки».

И хоть случаются в пути весёлые беззаботные остановки, но дорога без книг всё равно грустна! Вот оно, самое подробное наставление поэта, – какие из них следует захватить в долгую поездку: «Собравшись в дорогу, вместо пирогов и холодной телятины, я хотел запастися книгою, понадеясь довольно легкомысленно на трактиры и боясь разговоров с почтовыми товарищами. В тюрьме и в путешествии всякая книга есть божий дар, и та, которую не решитесь вы и раскрыть, возвращаясь из Английского клоба или собираясь на бал, покажется вам занимательна, как арабская сказка, если попадётся вам в каземате или в поспешном дилижансе. Скажу более: в таких случаях чем книга скучнее, тем она предпочтительнее. <..> Книга скучная, напротив, читается с расстановкою, с отдохновением – оставляет вам способность позабыться, мечтать; опомнившись, вы опять за нее принимаетесь, перечитываете места, вами пропущенные без внимания etc. <..> Вот на что хороши путешествия.

Итак, собравшись в дорогу, зашёл я к старому моему приятелю **, коего библиотекой привык я пользоваться. Я просил у него книгу скучную, но любопытную в каком бы то ни было отношении. <..> “Постой, – сказал мне **, – есть у меня для тебя книжка”. С этим словом вынул он… книгу, по-видимому, изданную в конце прошлого столетия. “Прошу беречь её, – сказал он таинственным голосом. – Надеюсь, что ты вполне оценишь и оправдаешь мою доверенность”. Я раскрыл её и прочёл заглавие. “Путешествие из Петербурга в Москву” С.П.Б. 1790 году».

Вместе с раритетом Пушкин повторил историческое путешествие: «В Чёрной Грязи, пока переменяли лошадей, я начал книгу с последней главы и таким образом заставил Радищева путешествовать со мною из Москвы в Петербург».

Это то самое раритетное издание, коим Пушкин весьма дорожил!

Не менее дорожил поэт историческим трудом Ивана Голикова: «Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России…», изданным в двенадцати томах в конце XVIII столетия.

…К книгам, немым свидетелям мучительных страданий, и последнее обращение умирающего поэта. Владимир Даль, неотступно бывший у одра друга в доме на Мойке, записал его видение: «Ударило два часа пополудни, 29 января, и в Пушкине оставалось жизни только на три четверти часа. Бодрый дух всё ещё сохранял могущество своё; изредка только полудремота, забвенье на несколько секунд туманили мысли и душу. Тогда умирающий несколько раз подавал мне руку, сжимал её и говорил: “Ну, подымай же меня, пойдём, да выше, выше, ну, пойдём”. Опамятовавшись, сказал он мне: “Мне было пригрезилось, что я с тобою лезу по этим книгам и полкам высоко – и голова закружилась”».

Память Константина Данзаса запечатлела последний день его лицейского друга: «Потухающим взором обвёл умирающий поэт шкапы своей библиотеки, чуть внятно прошептал: “Прощайте, прощайте”, и тихо уснул навсегда».

…После кончины Пушкина среди многих его долгов остались и «книжные»: так волею императора из казны погашена их часть книгопродавцам Фердинанду Беллизару; Луке Диксону (он снабжал поэта иностранными новинками); Николаю Фомину (в библиотеке поэта имелись книги самого Фомина: «Ужас, владычествующий в вертепе игроков» и «Степан Разин»). Часть книжных задолженностей взяла на себя и Опека.

«Превосходная библиотека, оставленная им (Пушкиным) после смерти, – полагал Павел Анненков, – свидетельствует теперь о разнообразии и основательности его чтения».

Да, книгам, «осиротевшим» после кончины их владельца и коими поэт так дорожил, предстояли немалые испытания. «Книги имеют свою судьбу» – «Habent sua fata libelli», – не единожды повторял Александр Сергеевич этот крылатый латинский постулат. Но какая особенная, полная драматизма и приключений судьба выпадет на долю его библиотеки, поэту знать уж не довелось.

Странствия фолиантов

Усните здесь сном силы и покоя…Александр Пушкин

В Гостином дворе

Судьба пушкинской библиотеки необычна, это история гибели и возрождения.

После смерти её владельца всё богатейшее книжное собрание поступило в ведение Опеки. Книги запечатали в ящики, схожие с сундуками, и на подводах отвезли к Гостиному двору, где и снесли их на склад, в подвалы купца Подломаева. (Возможно, внука Семёна Подломаева, числившегося в списках купцов Санкт-Петербурга за 1780 год.) Там, в Гостином дворе, и «гостили» набитые прежними «любимцами» поэта тяжёлые сундуки.

Весь день минуты ждал, когда сойдуВ подвал мой тайный, к верным сундукам.

Но уж никто не сходил под мрачные своды дивиться на книжные сокровища. И «томились» они в подземелье до февраля 1841-го, – к тому году Михайловское было выкуплено и перешло «в собственность малолетних детей А.С. Пушкина». Вот тогда Опека приняла поистине «Соломоново решение», дабы избавиться «от излишних расходов по сбережению» книг, отправить их в псковскую усадьбу поэта под «расписку» Наталии Пушкиной, «естественной опекунши». Вновь двадцать четыре сундука с книгами погружены на подводы. Так книги, подобно былому их хозяину, оказались в «Михайловской ссылке», длившейся ровно три года.

Усните здесь сном силы и покоя,Как боги спят в глубоких небесах…Хочу себе сегодня пир устроить:Зажгу свечу пред каждым сундуком,И все их отопру…

После второго замужества Наталии Николаевны библиотеку перевезли в Петербург и вновь «заточили» в подземелье, на сей раз в подвалы казарм лейб-гвардии Конногвардейского полка, командиром коего и был генерал Петр Ланской.

К тому времени, шёл 1861 год, возмужал старший сын поэта полковник Александр Пушкин, он-то, озаботившись судьбой отцовской библиотеки, и перевёз ящики с книгами из Петербурга в подмосковную усадьбу жены, село Мало-Ивановское Бронницкого уезда. После внезапной кончины Софьи Александровны Пушкиной, последовавшей в Вильне в 1874 году, усадьбу решено было продать, а книги отвезти на хранение в родственное имение Васильчиковых-Гончаровых. Новым пристанищем для библиотеки поэта стала усадьба Лопасня-Зачатьевское Серпуховского уезда Московской губернии.

Гостиный двор на Невском проспекте (слева), где сберегалась библиотека поэта. Гравюра. 1799

Через годы сын генерала Пушкина, Александр Александрович-младший, сумел выкупить фамильную усадьбу и счёл за нужное вновь вернуть дедовскую библиотеку в прежние стены.

Отражение

Удивительно, что столь маститый библиофил, как Сергей