Энгельс и языкознание - Рубен Александрович Будагов

развивалось и совершенствовалось человеческое мышление. Человек в другую, весьма отдаленную эпоху, еще не умел отвлеченно и обобщенно мыслить, поэтому его мысль всякий раз должна была опираться на конкретные предметы и наглядные представления. Эта опора становилась необязательной по мере того, как крепла абстрагирующая сила мышления. В свою очередь для разных, отдаленных друг от друга эпох можно установить разную степень развития обобщающей способности мышления.

Единство человеческого мышления для всех народов и всех континентов бесспорно. Оно определяется равенством людей по природе. Но вместе с тем бесспорно и историческое развитие мышления, обусловленное развитием самого человека. В этом плане следует подходить и к важнейшей для лингвиста проблеме постоянного взаимодействия языка и мышления. Исторически изменяется не только язык, но и мышление, хотя и язык и мышление изменяются по-своему. Неодинаковы и характер и темпы подобных изменений. Единство языка и мышления выступает в виде сложного противоречивого единства. Поэтому так трудна проблема взаимодействия языка и мышления. Вместе с тем эта проблема является важнейшей для материалистического языкознания.

Специфичность языковой абстракции заключается, в частности, в том, что, развиваясь, язык отнюдь не утрачивает своей способности передавать конкретно-чувственный мир предметов и явлений. Можно даже утверждать, что в процессе развития языка совершенствуется не только его способность выражать абстрактные понятия, но и его уменье передавать весь сложный комплекс конкретно-чувственных представлений, возникающих в процессе общения людей в обществе. Для истории и теории языка важен сам процесс познания. Познание же, как писал В.И. Ленин,

«…есть отражение человеком природы»[28].

С этим же процессом отражения имеет дело и лингвист, изучающий язык во взаимодействии с мышлением.

Вопросы теории и истории языков мира очень интересовали Ф. Энгельса. Поэтому у К. Маркса были все основания считать своего друга «исследователем в области сравнительного языкознания».

Н.С. Чемоданов.

Ф. Энгельс о социальной обусловленности языка

Понимание языка как продукта общественного развития, явившееся главным вкладом марксизма в теорию языкознания, было сформулировано в «Немецкой идеологии» – совместном труде К. Маркса и Ф. Энгельса, написанном ими в 1845 – 1846 гг., о котором Энгельс впоследствии писал, что когда Маркс и он весной 1845 г. встретились в Брюсселе, Маркс

«уже завершил в главных чертах развитие своей материалистической теории истории, и мы принялись за детальную разработку этих новых воззрений в самых разнообразных направлениях»[29].

40-е годы в истории немецкой философии и общественной мысли в Германии были поистине драматической эпохой. Описывая события этих лет в книге «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», Энгельс необыкновенно красочно, как умел это делать только он, показал клубок острейших идеологических противоречий, которые скопились в Германии в промежутке всего лишь в несколько лет между крахом гегелевской системы взглядов и рождением марксизма и вызвали междоусобную философскую войну, начавшуюся в конце 30-х годов в связи с расколом в гегелевской школе и особенно обострившуюся после выхода в свет в 1841 г. книги Фейербаха «Сущность христианства», которая, как поворот к материализму, вызвала, по словам Энгельса, всеобщее воодушевление. Центральной спорной проблемой возникшей полемики оказалась проблема сущности человека. Новое, историко-материалистическое решение этой проблемы Марксом и Энгельсом определило, в частности, их точку зрения на язык,точку зрения, которую поистине можно назвать революционным переворотом также в истории языкознания.

В «Тезисах о Фейербахе», написанных весной 1845 г., Маркс вскрыл основной недостаток фейербаховского материализма: идеализм в подходе к истории и непонимание значения деятельности человека. Критикуя взгляды Фейербаха на человеческую сущность, Маркс писал в шестом тезисе:

«…сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений»[30].

Маркс указывает, что непонимание этого приводит Фейербаха к абстрагированию от хода истории, к рассмотрению человека вне действительной истории, как абстрактного, изолированного человеческого индивида, который связан с другими индивидами лишь «природными узами», т.е. проявлением свойств, заложенных в биологической природе человека. Между тем, с точки зрения Маркса, связь между людьми не может быть понята

«только как „род“, как внутренняя, немая всеобщность, связующая множество индивидов только природными узами»[31].

Эту связь создают общественные отношения, она есть продукт этих отношений и формы ее определяются уровнем общественных связей и формами общения конкретной исторической эпохи. Характеризуя в восьмом тезисе общественную жизнь, Маркс подчеркивает, что она является

«по существу практической. Все мистерии, – говорит он, – которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики»[32].

В этом новом понимании сущности человека нашла свое рациональное разрешение и мистерия языка.

Философы-идеалисты обособили язык и мышление человека в некое самостоятельное царство. Маркс и Энгельс сорвали с языка и сознания мистические покровы, в которые они были облечены идеалистической философией, и рассмотрели их как «только проявления действительной жизни», в процессе которой

«даже туманные образования в мозгу людей, и те являются необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материального жизненного процесса»[33].

О хорошо известном определении языка как продукта социального бытия человека Маркс и Энгельс писали в «Немецкой идеологии»:

«…язык есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание, и, подобно сознанию, язык возникает лишь из потребности, из настоятельной необходимости общения с другими людьми»[34].

Существенной стороной этого определения языка является характеристика соотношения социального и индивидуального в речевой деятельности человека.

Уже в подготовительных работах для «Святого семейства» Маркс заметил, что общественная деятельность людей совсем не обязательно должна проявляться в форме коллективной деятельности и даже тогда, когда индивид занят научной и т.д. деятельностью, которую он может выполнять сам, без непосредственного общения с другими, – он все же действует общественным образом, ибо действует как человек. Ему дан в качестве общественного продукта не только материал – в том числе и сам язык, при помощи которого проявляется деятельность мыслителя, – но и его собственное бытие есть общественная деятельность. В вышеприведенном определении языка этот момент вновь подчеркнут: для индивида, который пользуется речью, язык существует лишь в той мере, в какой он существует для других людей, и лишь поэтому он существует и для него самого. Следовательно, с точки зрения Маркса и Энгельса, все проявления языка есть проявления общественной деятельности человека и продукт этой деятельности.

Таким образом, понятие социального в концепции Маркса и Энгельса получило совершенно конкретный смысл, а идеалистическое понимание