Нобелевские лауреаты России - Жорес Александрович Медведев

В 1995 году Россия вступила в очередной цикл выборов, и разговоры о выдвижении Солженицына на пост Президента возобновились, хотя и не так активно. Группа молодых политиков из разных партий призывала в самом начале года в своем Открытом письме: «Александр Исаевич! Помогите нам еще раз! Силам возрождения России нужен Ваш авторитет. То, чего Вы достигли в жизни, не достичь ни одному президенту. Ради России нашей, ради нас и наших детей Вы должны подумать о возможном согласии быть избранным на высшую должность в государстве»[177]. В 1996 году, уже после начала избирательной кампании по выборам Президента, призыв к писателю – выдвинуть и его кандидатуру обнародовала в нескольких газетах известный правозащитник Лев Тимофеев. Солженицын, как и следовало ожидать, не принял этих предложений и не стал их комментировать. На протяжении всей избирательной кампании он не критиковал Ельцина, но и не высказывался в его пользу.

Перед вторым туром Солженицын не слишком внятно, но призвал все же избирателей голосовать сразу против двух кандидатов. Он продолжал критиковать многие аспекты внешней и внутренней политики России, но ни разу не высказался лично о Ельцине. В интервью газете «Аргументы и факты» на прямой вопрос: «Как Вы оцениваете действия Президента Ельцина?» Александр Исаевич ответил: «Я знаю, что истинную оценку политическим деятелям можно дать только тогда, когда обнаружатся все скрытые от глаз обстоятельства. Лишь через полвека я добрался до истинной сути и психологии деятелей 1917 года – и написал эпопею “Красное колесо”. Я думаю: пройдет время, и другой русский писатель, хорошо ознакомясь со всеми тайнами десятилетия 1985–1995 годов, напишет о нем другую эпопею – “Желтое колесо”»[178].

Это интервью было богато и другими намеками, ибо ни одни лишь специалисты по геральдике знают, что в политике каждый цвет имеет и символическое значение: белый и красный, черный и коричневый, зеленый и желтый… Но Солженицын в любом случае мог сказать, что его неправильно поняли. Почему мы должны откладывать на 50 лет свои оценки политикам? Без оценок и суждений современников никакой будущий историк или писатель не сможет понять и описать «дела давно минувших дней». Борис Ельцин, впрочем, не слишком высоко оценил молчание писателя и его уклончивые ответы. Всеми было замечено, что на торжественную процедуру инаугурации Президента России 9 августа 1996 года не были приглашены два живущих в России лауреата Нобелевской премии – Михаил Горбачев и Александр Солженицын.

Осенью 1996 года и почти весь 1997 год Борис Ельцин был болен и не слишком активно участвовал в государственных делах. Были свои недуги и у Солженицына, который значительно сократил масштабы своей общественной деятельности. В 1998 году Солженицын опубликовал небольшим тиражом книгу «Россия в обвале» – последнюю, как он сказал, работу подобного рода. В книге дана крайне мрачная картина крушения и развала российского государства, общества, экономики, национальной жизни. Здесь имелось много упреков в адрес Запада, в адрес «преступного правительства», в адрес самого русского народа. Впервые прозвучали здесь и осторожные упреки в адрес лично Бориса Ельцина: «Ельцин пошел на ненужные уступки Западу», «наш президент слишком за Америку», «интриганский наскок Беловежья», «президент России смотрел назад и бесчувственно отдал миллионы русских Украине и Казахстану», «президент не заботится о беженцах», «мы слышим из Кремля отечески монарший тон» и т. п.

В самом конце 1998 года Б. Ельцин подписал Указ о награждении А. И. Солженицына в связи с его 80-летием орденом Святого Андрея Первозванного – высшим орденом Российской Федерации, которым до тех пор в России и СНГ были награждены всего четыре человека. Орден был учрежден еще Петром Первым и имел очень высокий статус; за 200 лет до 1917 года он был вручен менее чем тысяче человек. Упраздненный при Советской власти орден Святого Андрея Первозванного с выложенным на нем бриллиантами девизом «За веру и верность» был восстановлен Указом президента Ельцина.

Однако на чествовании писателя в театре драмы на Таганке после спектакля «Шарашка» по роману Солженицына «В круге первом» Солженицын заявил о своем отказе принять орден из рук «этой власти» и при нынешнем бедственном положении России. Но тут же сделал спасительную для Президента Ельцина оговорку: «Может быть, может быть, через много лет дети мои примут эту награду». Орден, таким образом, оставался все же за Солженицыным, и именно так комментировали этот эпизод многие газеты.

В 1999 году А. И. Солженицын очень мало появлялся на разного рода публичных мероприятиях, говорили, что он нездоров. Однако весной 2000 года Александр Исаевич прервал долгое молчание. Только в первой половине мая он дал два больших телевизионных интервью на НТВ, а затем при большом стечении публики и корреспондентов встретился с читателями и работниками Российской государственной библиотеки. И само выступление Солженицына, и его подробные ответы на устные и письменные вопросы были очень интересными и нашли горячий отклик среди слушавших. При этом все отметили, что впервые за 10 лет Солженицын дал свою характеристику Ельцину, который к тому времени уже не был Президентом. «Мы беспечно притворяемся, – сказал Солженицын в интервью НТВ, – будто у нас в России все дела идут в общем-то нормально, терпимо. Нет! В результате ельцинской эры разгромлены все основные направления нашей государственной, народнохозяйственной, культурной и нравственной жизни. Ничего не осталось такого, что не было бы разгромлено или разворовано. Вот среди этих руин мы сегодня живем и ищем выхода. Мы бросили 25 миллионов наших соотечественников в странах СНГ, вернее, бросили их не мы, а президент Ельцин, бросил как собак, без всякой защиты их прав, без всякой заботы об их нуждах, без попытки помочь им переселиться к нам. Ельцин предпочитал обниматься и целоваться с диктаторами и вручать им награды российские»[179]. Еще суровее отозвался Солженицын о Ельцине на встрече с читателями Российской библиотеки. «Снятие с Ельцина ответственности, – сказал писатель, – я считаю позорным. И Ельцин, и еще сотня-другая с ним должны отвечать перед судом!»

Не слишком приязненно отозвался тогда Солженицын и о Владимире Путине – «монархическом наследнике республиканского президента, еще не сделавшем никаких одобрительных, оздоровляющих шагов».

Русский вопрос по Солженицыну

Национальный патриотизм Солженицына

Сам Солженицын неоднократно определял свою идеологию не как национализм, а как национальный патриотизм. «Мы понимаем патриотизм, – писал он, – как цельное и настойчивое чувство любви к своей нации со служением ей не угодливым, не поддержкою несправедливых ее притязаний, а откровенным в оценке пороков, грехов и в раскаянии. Усвоить бы нам, что не бывает народов, великих вечно или благородных вечно: это звание трудно заслуживается, а уходит легко. Что величие народа не в громе труб: неоплатную духовную цену приходится платить за физическую мощь. Что подлинное величие народа в высоте внутреннего развития и в душевной широте, к счастью природненной нам»[180]. Александр Солженицын не скрывает своей любви к русскому народу – «народу открытому, прямодушному, даже простоватому, уживчивому и доверчивому, скромному в совершении подвига, великодушному, который не гонится за внешним успехом и обладает невиданным у других народов долготерпением и долговыносливостью. Русский человек обладает и ленью и лихостью, в нем есть и покорность судьбе, и богатырство, он готов и к раскаянию, и к подчинению воле вожака. И хотя измолотили русских как народ, как нацию и нынешние демократы, и большевики и еще Петр своей дубиной, «заявлю хоть под клятвой: наш Дух еще жив! И в стержне своем – еще чист!»[181].

Служить своим творчеством и всей своей общественной работой не только России, но именно русскому народу и русским как нации – об этом Солженицын говорил не один раз. «Где родился, там и пригодился» – эту русскую поговорку писатель повторял также многократно. Но что такое русский народ и русские как нация? Солженицын справедливо замечал, что о русских как нации нельзя судить только с этнической точки зрения. «Когда мы говорим “национальность”, мы имеем в виду не кровь, а всегда дух, сознание, направление предпочтений у человека. Смешанность крови ничего не определяет. Уже века существует русский дух и русская культура, и все, кто к этому наследству привержены душою, сознанием, сердечной болью, вот они и суть русские… По содержанию мы понимаем под словом русские не непременно этнических русских, но тех, кто искренне и цельно привержен по духу, по направлению своей привязанности и преданности к русскому народу, его истории, культуре, традициям»[182].

Русский народ не единственная, но главная нация в России, а православие не единственная, но главная религия в России. Когда Солженицына незадолго до его возвращения в Россию после 20-летней эмиграции спросили: «А что такое Россия? Это этнос? Это религия? Это язык и культура?» – писатель сразу