На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

отсутствием какого-либо чувства превосходства он сразу завоевал симпатии всех партизан, которые охотно, с большой любознательностью и интересом старались выведать у него обо всем, что он знал. И Айзенберг также охотно всегда удовлетворял их любознательность.

После диверсии под Идрицей Борису Львовичу Айзенбергу прибавилось работы: партизаны отряда имени Котовского доставили все содержимое немецкого почтового вагона. Мы с жадностью набросились на почту, «выуживая» необходимые нам сведения. В угол летели разорванные конверты, прочитанные письма. Борис Львович пробегал глазами по исписанным листкам бумаги, делая пометки себе в тетрадь. Георгий Казарцев по долгу службы подгонял Айзенберга.

На всех письмах — штампы с номером полевой почты. Часто немцы писали о своем местонахождении, для нас важны также были названия частей. Путем сопоставлений всех этих данных и по другим косвенным источникам выясняем дислокацию, наименование, а иногда и численность немецких частей. Таким путем мы установили, что из района Шлиссельбурга следовала на Северный Кавказ третья горно-егерская дивизия. По пути она застряла под Новосокольниками и была разбита наступающей Красной Армией, после чего отправлена в Германию на расформирование. Вторая горно-егерская дивизия следовала из-под Ленинграда. Таких сведений у нас накапливалось много, и мы сразу же передавали их по мере разбора почтового вагона в штаб фронта.

По предложению Бориса Львовича Айзенберга затеяли мы еще одно интересное дело, которое партизаны окрестили «почтовой войной».

Ряд писем мы стали отправлять по своим адресам или в адрес отправителя, но уже с нашими партизанскими добавлениями или с партизанскими листовками.

Фантазия партизан в этом отношении оказалась неистощимой. К простым добавлениям прибавились письма «товарищей» отправителя с сообщениями о наступлении советских войск, о разгроме гитлеровских частей, о боевых действиях партизан. Сочинялись письма от мнимых «подпольных солдатских комитетов» с призывом использовать «единственно оставшуюся возможность спасения — сдаться в плен русским».

Например, к письму одного полицейского в Днепропетровскую область была сделана приписка о том, что он вместе со своими земляками якобы собирался перебить немецких офицеров и перейти к партизанам. Сочинили письмо и самому полицейскому, написанное якобы соседями по поручению больного отца. В этом письме сообщалось, что его сестра повешена немцами, а его сверстники ушли в партизаны. Поэтому он должен последовать их примеру, чтобы искупить вину перед Родиной, иначе не будет ему никакой пощады и прощения от родных.

Полковнику из Вены, ходатайствовавшему перед командиром роты на фронте о производстве его сына в офицеры, сообщили от имени какого-то обер-лейтенанта, что сын полковника убит, воинская часть уничтожена, а ему предлагается не лезть с глупостями, «когда тут русские бьют нас днем и ночью и мы давно уже находимся на краю гибели».

Местным национал-социалистическим организациям двух городов был возвращен со следующей партизанской припиской агитационный материал, направленный ими на фронт:

«Ваше письмо, как и все то, что вы посылали в действующую армию, прошло через нашу партизанскую цензуру. К сожалению, пропустить все это мы не можем, так как вы слишком много и глупо врете. Из писем вашим солдатам мы узнали о голоде, о бомбежках ваших городов и о растущей ненависти к кровавому гитлеровскому режиму. К тому же ваши адресаты уже погибли, как вскоре погибнет и вся ваша армия. Мы уже об этом позаботимся. Партизанское командование».

Такие «проверенные» письма отправлялись через немецкие почтовые пункты с помощью нашей агентуры во все концы фашистской Германии.

Мы рассчитывали, что даже если получатели догадаются, что такие письма написаны рукой противника, мы добьемся определенного морального воздействия на врага.

Единственное, о чем приходилось жалеть, так только о том, что не удастся увидеть, с каким выражением на арийском челе будут читать наши дополнения и листовки нацистские заправилы.

5

Командир бригады Андрей Петраков задерживался в Москве. На операциях в далеких рейдах, не подготовленных как следует разведкой, стали ощущаться потери от внезапных столкновений с противником.

9 декабря в отряде имени Щорса погиб боец Морозов и заместитель командира Владимир Хомченовский. Доставленные в Ровное Поле трупы были исколоты штыками и страшно изуродованы. В рукопашной схватке, расстреляв оба диска автомата и обойму пистолета, Хомченовский, будучи тяжелораненым, даже последний патрон направил в лицо врага. Жестоко отомстили гитлеровцы Владимиру за несгибаемый характер. В своем дьявольском изуверстве прикладами и штыками размозжили они буйную голову, в паническом страхе боясь, как бы снова она не поднялась.

Это произошло в Полоцком районе, куда отряд на лыжах ходил на задание. Во внезапной стычке с большой группой противника Хомченовского ранили. Будучи на фланге, он оказался отрезанным. И здесь уже ни огонь друзей, ни попытки контратаковать противника не сумели ему помочь.

Тяжело было провожать Хомченовского в последний путь…

Троекратный залп срезал макушки сосен на окраине Ровного Поля, а на глазах многих щорсовцев навернулись скупые солдатские слезы. Володю знали и любили все. Ведь он на первых порах сыграл исключительную роль для организации отряда. Владимир Хомченовский доставил шесть ручных пулеметов, несколько винтовок, сам пришел с самозарядкой. Еще до выхода в лес отряда он со своим другом отправился в одно место, где, по его предположению, должно было быть оружие. Пройдя немного лесом, друзья увидели группу школьников, которые возились на полянке с ручным пулеметом.

Хомченовский три раза выстрелил вверх, и ребята скрылись, как испуганные птицы. Друзья осмотрели пулемет и потащили его в тайник. Оружие находилось в полной исправности.

По прибытии в отряд Владимиру Хомченовскому была поручена совсем «прозаическая» работа: подыскивать людей для пополнения отряда, продолжать добывать оружие. Высокий и стройный, с шевелюрой русых волос, всегда высоко подняв голову, гордо шагал он на задания вместе со своей любимицей-самозарядкой.

Уходя в рейд, Хомченовский зашел ко мне и попросил автомат «на пару деньков», как он выразился. Я дал ему автомат и сказал, что он может остаться у него навсегда. Владимир обрадовался и, крепко сжав обеими руками оружие, произнес:

— Можете быть уверены, что это оружие будет метко бить по врагу.

Мало пришлось жить и бороться Владимиру Хомченовскому. Но все те, кто его знал, никогда не забудут отважного партизана, который сумел оставить в жизни свой, неизгладимый в памяти соратников по борьбе след.

* * *

Вдоль прямых, хорошо покрытых булыжником дорог, в этих когда-то пограничных местах, как водится, тянулись столбы с проводами телефонных линий. Линии бездействовали, но в основном они были целы, требуя лишь хозяйского глаза. Надо было поправить покосившиеся столбы, заменить разбитые изоляторы.

А что если попытаться наладить их и поставить на службу партизанам?

И вот отделение связистов во главе с бывшим сотрудником райконторы связи Иваном Авласенко