На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

его передвижением. Операции отряд проводил от случая к случаю, не готовя их как следует. В этих условиях отдельные партизаны допускали самовольные отлучки из отряда, не подчиняясь приказам командира. Потом некоторые стали требовать возвращения в прежний район. Другие протестовали. Отряд раскалывался на группы. Раскол усилился после гибели Петра Мандрыкина.　

Произошло это так. 26 сентября Мандрыкин вместе с партизанами Мантусовым, Селявским и Бурлаковым выехал в одну из деревень недалеко от Шарковщины, чтобы связаться с партизанским отрядом «Спартак», который дислоцировался в Козянских лесах. Заночевала группа на хуторе Юзиха. Утром на рассвете гитлеровцы окружили хутор и подожгли. Бой длился два часа. Горсточка партизан сражалась до последнего патрона, но так и погибла целиком в огне…　

— В этих условиях, — говорил Шайхуш Нигамаев, — я отправил Медведева в Докшицкий район, а отряд Сергея хотел вернуть в прежний район, чтобы спасти людей и отряд как таковой. Меня поддержали многие.　

Нигамаев сообщил, что бойцы отряда в большинстве своем недовольны Митрофаном. Его поддерживает только отделение Полканова.　

Вызвали Полканова. Примерно через час он явился. Не докладывая о прибытии, остановился посреди комнаты.　

— Кому я нужен?　

Я протянул руку, пытаясь поздороваться. Полканов вдруг стал пятиться назад к двери. Кобура пистолета у него расстегнута, на поясе — противотанковая граната, блестит красная медь вставленного запала. Было похоже, что он подготовился к бою, а не к спокойной беседе.　

— Что это вы, как волк затравленный? — спросил Георгий Казарцев, пытаясь начать дружеский разговор. — Садитесь, мы ведь не на драку вас пригласили.

— Может, и на драку. Мы не собираемся тут больше оставаться.　

В это время я глянул в окно и вижу: прямо на нас из стоявшей рядом постройки направлен ствол пулемета. Рядом амбар, возле него какая-то непонятная суетня партизан.　

— Что это такое? — спрашиваю у Полканова.　

— Они думают, что меня расстреляют.　

Нас всех это возмутило.　

— Значит, вы командование бригады, представителей партии и Красной Армии считаете своими врагами? Сейчас же прикажите прекратить все эти приготовления!　

Полканов вышел. Вскоре пулемет исчез, люди у амбара стали расходиться.　

— Что же вы намерены делать? — продолжаем спрашивать у вернувшегося командира отделения.　

— Уйдем из отряда.　

— Куда?　

— Куда глаза глядят.　

Мы пытаемся доказать ему, что отряд есть частица вооруженных сил страны в борьбе с оккупантами, что ее надо всемерно укреплять, а не разваливать.　

Так и не договорившись, идем на собрание отряда.　

На бойцов из взвода Полканова навалились на собрании почти все остальные партизаны:　

— До каких пор вы будете позорить наш отряд?　

— Обезоружить их, посадить под арест!　

— Назначьте командиром Нигамаева!　

Страсти бушевали, дело клонилось к самосуду.　

Было ясно: общее настроение у сергеевцев — против анархистских элементов. В заключение отряду было приказано передислоцироваться в район расположения бригады, в деревню Доброплесы, и впредь, до результатов расследования, выполнять все указания и приказы командиров отделений, взводов и командования отряда и бригады.　

Этот случай был первым серьезным испытанием для разукрупненной бригады. Из Сергеевского отряда, одного из первых и наиболее боевых в этих местах, вышло немало командиров для Дриссенской группы отрядов, специалистов-артиллеристов, минометчиков. Это, конечно, ослабило отряд. Необходимо было не допустить раскола сергеевцев.　

«Командир» Сергеевского отряда и Полканов были арестованы. Тщательное расследование выяснило, что этот «командир» и Полканов давно изменили Родине. Гитлеровцы завербовали их к себе на службу. Организовав им «побег», фашисты направили их к партизанам.　

Предателей Родины постигла суровая кара партизанского приговора — расстрел.　

Кого же назначить теперь командиром отряда? Нам хотелось оставить Нигамаева комиссаром, чтоб руководство в отряде было крепким. А командиром назначить умудренного жизненным опытом пожилого человека, который бы своей рассудительностью, степенством, выдержкой заставил не в меру горячих сергеевцев охладить свой пыл, научил быть сознательными в бою и беспрекословному выполнению приказаний командования.　

Такой человек нашелся в самом Сергеевском отряде — капитан Николай Синько, участник боев в Финляндии, уроженец Дриссенского района.　

Вместе с отрядом имени Сергея Моисеенко прибыли связные от Анатолия Медведева и группа Григория Овчинникова, вернувшаяся после удачных диверсий на железной дороге Полоцк — Молодечно. Медведев сообщил, что его отряд прибыл в район Докшиц и приступил к активным действиям. Пархоменцы вместе с группой Овчинникова провели ряд удачных операций, отбили у немцев большой обоз с продовольствием и этим самым практически начали готовиться к зиме.　

Мы решили на базе партизанского отряда имени Пархоменко организовать в новом районе отдельно действующий батальон, который должен быть постоянно связан со штабом бригады. С соответствующим приказом связные отправились в обратный путь.

3

Легче и проще судить сейчас о прошлом. Гораздо труднее бывает, когда надо ежеминутно, ежечасно самому разбираться в сложной обстановке, мгновенно взвешивать все факторы и из нескольких возможных выбирать единственно правильное решение. Ведь нас никто никогда не учил партизанить, мы не могли заранее прочесть об этом в книгах или выслушать курс лекций на эту тему. Опыт мы накапливали непосредственно в борьбе, и тут же его обобщали, изучали, отбирая все лучшее, отвергая случайное, ошибочное, поспешное.　

Получилось так, что, несмотря на создание из нашей бригады четырех самостоятельных, мы часто проводили совместные операции, и тогда и выявлялось то лучшее, что накопила каждая бригада, действуя самостоятельно.　

Как-то к нам в штаб заскочил комиссар отряда «Бесстрашный» Сергушко, который замещал Георгия Герасимова во время его поездки за линию фронта. Он рассказал о последних операциях и диверсиях. А закончил свой рассказ Сергушко предложением:　

— Трудно стало мелким группам работать на дороге. Все просятся на задания, а пошлешь — соберутся в одном-двух местах, и толку мало. Немец ведь тоже не сидит сложа руки. Давайте проведем совместную операцию на железной дороге. Больно уж она действует сейчас активно.　

Мы согласились: как раз неплохо было бы сейчас повторить удар на Свольну. Правда, патронов у нас было маловато, да и гитлеровцы, вероятно, усилили охрану после первого нападения на станцию. Но это не остановило партизан.　

В операции приняли участие наша, Освейская и Дриссенская бригады. 14 октября мы тремя соединениями ударили по железной дороге на участке от Боркович до Бигосово, напав одновременно на восемь гарнизонов. Партизаны во многих местах разобрали полотно дороги, порвали селекторную связь, обстреляли несколько поездов, стоящих на станциях, и один — на станции Свольна — подожгли. Все станционное хозяйство здесь было разрушено огнем прямой наводкой из стопятидесятидвухмиллиметровых орудий. Мост через реку мы обстреляли, но взорвать его но удалось. Охраняемый системой дзотов, проволочных заграждений и минных полей, он оказался недоступен для нас. В погоне за массовостью операции мы недостаточно продумали детали предстоящего боя, а враг, безусловно, после первого нападения подготовился ко всяким