На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

Учителя… Люди самой мирной профессии собрались в тот вечер в хате Максима Буланова, но у каждого — винтовка или автомат, а в карманах — гранаты, патроны… Впоследствии мне не раз приходилось видеть их в бою. Не щадя своей жизни, самоотверженно дрались они всегда в первых рядах, своим личным примером увлекая молодежь — вчерашних старшеклассников. А в короткие перерывы между боями каждый из них мечтал как можно поскорее вернуться к любимому благородному делу…　

2

От Москвы на запад широким зеленым поясом тянутся древние смоленские и великолукские леса. А за этими лесами, дальше, до самого Балтийского моря, расступаясь под натиском человека, давая ему приют, растекаются новые ручьи в разные стороны, кружат перелесками сухого или украшенного листвой хвойного бора, зеленой канвою обходят поднятые над болотцами, холмистые, не очень-то плодородные поля, глядятся, любуясь красотой, в зеркало многочисленных озер и рек.　

На берегах Западной Двины, на стыке разноязычных территорий издревле селятся люди, ничем не отличающиеся от своих соседей, братьев по судьбе, люди, которые славятся широтой человеческой натуры, трогательным гостеприимством и участью к проходящему путнику или обиженному судьбой человеку, но которые упрямы в своей жгучей ненависти к каждому, кто посмеет их обидеть, осквернить их чувства, посмеяться над образом жизни или традицией.　

Курганы захоронений тевтонов, могилы французских солдат в Придвинье и на Мядельщине, сплошные траншеи окопов первой мировой войны, народные сказания, передающиеся из поколения в поколение, хранят память о горьком былом полочан, об их ратных делах.　

А в последние два десятка лет перед этой войной по-новому засияло солнце над древней Полоцкой землей. Своя власть принесла и плодородие и достаток. Жизнь приобрела особый смысл. Люди строили города и заводы, учились сами и посылали своих детей на большие дела в Полоцк, Минск, Ленинград, Москву, а потом гордились ими…　

Среди лесов Придвинья, раскинувшихся до самого Себежа, в междуречье Свольны и Нищи, окруженная голубыми озерами северо-запада Полотчины, приютилась деревня Ровное Поле. Тесная улочка аккуратно застроена хатками. Конец деревни упирается в опушку леса, а по сторонам раскинулись гладкие, как аэродром, поля. На отшибе с одной стороны — кладбище, с другой — баня.　

В Ровном Поле и разместился штаб бригады вместе с партизанским отрядом имени Щорса. Другие отряды перебазировались на север к Себежскому району, который нам предстояло «освоить».　

Андрея Петракова вызвали в Центральный штаб партизанского движения. До его возвращения нам было приказано вести всестороннюю разведку, совершая рейды по тылам и диверсии на коммуникациях врага.　

За короткое время партизанские отряды имени Щорса, имени Котовского вместе с группами автоматчиков совершили несколько рейдов по Себежскому району, изучая обстановку, разгоняя полицейских и нападая из засад на оккупантов. Тщательно были разведаны подходы к железной дороге Рига — Москва. Эта важная коммуникация усиленно охранялась.　

Ввиду того что теперь для нас исключительное значение приобрела всесторонняя разведка, нас уже не удовлетворяли те или иные сведения о противнике, полученные обычным путем. Надо было совершенствовать методы разведки. Несколько раз полученные разведданные не подтверждались или были сильно преувеличены. Да и командование неоднократно предупреждало нас по радио о том, что наши данные слишком общи. Указывалось на необходимость выявлять конкретно номера частей врага, количество войск, танков, артиллерии, самолетов, направления движения, точное месторасположение, численность, количество эшелонов, характер перевозимого груза.

Пришлось провести большую разъяснительную работу с командирами отрядов, с разведчиками. Увеличили количество связных, более серьезно стали относиться к получаемой и передаваемой информации. Начальнику разведки Георгию Казарцеву уже не так часто приходилось глотать горькую пилюлю, когда из штаба фронта указывали на неточность в наших разведданных.　

Вскоре штаб фронта даже отметил нашу прилежность, сообщив: «Номер семьдесят один нас удовлетворяет. Оно конкретно. Благодарим. Ждем таких же».　

Георгий Казарцев просиял, почувствовав сразу, что не зря сам старался и учил других.　

— А что мы давали в семьдесят первой? — спросил я.　

Начальник штаба Владимир Дорменев достал из полевой сумки тетрадку штабного учета и прочитал:

«Себеж — Новосокольники с 20 по 26 прошли 4 эшелона по 34–42 вагона живой силой, из них один румынами, чехами, 2 эшелона по 40 вагонов автоматчиками, эшелон санями, 2 эшелона сеном, скотом, 1 эшелон тяжелый груз, не выяснен. 27-го Новосокольники прошло 8 эшелонов, из них 4 по 15 вагонов живой силой, 4 артиллерией, автомашинами. 27-го Идрицу прибыло 25 самолетов, из них 18 — Ю-87».　

— Вот что нужно фронту. Но и здесь еще конкретности мало. Надо успеть пересчитать вагоны и выяснить, что за груз. На это и ориентируй разведчиков, — советовал Казарцеву начальник штаба.　

В новом районе по-новому приходилось решать целый ряд вопросов.　

Георгий Казарцев

В Ровное Поле пришел Вася Муравьев, слепой музыкант, играющий на баяне. Партизаны, что были родом отсюда, оказывается, знали его. Жил он в Полоцке, за войну постарел, оброс черной кудрявой бородой. Ему, не видевшему белого света, было невмоготу сидеть сложа руки в родном городе и слышать о том, что творится вокруг.　

— Куда же ты теперь? — спросили у Васи.

— Как куда? Я хочу в партизаны.　

Его приняли в отряд.　

И впоследствии партизаны убедились, что приняли не зря. Васин баян помогал нам и в трудных долгих переходах, и на привале и, был незаменим в веселые минуты отдыха у костра.　

А однажды в хату, где остановился штаб бригады, ввалился крупный мужчина в мягкой фетровой шляпе, клеенчатом черном макинтоше, в красных сафьяновых женских сапогах на венском каблуке, с автоматом за плечом, в руках — витая плеть с козьей ножкой. Это был Митрофан Овсяник из Сергеевского отряда. Я удивился: пришелец похож на ковбоя из американских фильмов.　

— Вы откуда? Что случилось? — спрашиваю у него, недоумевая, как мог здесь появиться Сергеевский отряд.　

Мужчина в макинтоше доложил, что отряд вернулся обратно, не сумев выполнить задание. В районе Вилейки погиб командир отряда Петр Мандрыкин. В отряде неспокойно, никто не выполняет приказов.　

С болью в сердце выслушал я все это, думая о том, как геройски начал действовать этот отряд. Вскоре зашел Нигамаев, который вовсе не собирался оправдываться, а сразу начал возмущаться:　

— Как мог допустить штаб бригады такого человека? Ведь мы с Мандрыкиным в отряде — новые люди. Это же не в армии…　

Выяснилось, что отряд в новом районе не сумел найти место постоянной базы, откуда бы мог изучить обстановку и приступить к действиям. Гитлеровцы разведали о рейде отряда и, наверно, постоянно следили за