На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

Шестьдесят два снаряда выпустили партизаны по гарнизону. До самого рассвета перепуганные фашисты лупили из пулеметов, минометов, карабинов наугад в снежную тьму.

Так пришлось встретить оккупантам новый, 1943 год. Смелый налет провели сергеевцы с артиллеристами партизанского отряда имени Щорса.

Глава X

НАБЕГ

1

С образованием партизанского края мы все чаще и чаще стали задумываться: а не провести ли нам объединенными силами отрядов смелый рейд по тылам врага, чтобы нанести ему ощутимый удар и тем самым помочь Красной Армии. Ведь не могли наши отряды сидеть без настоящего дела.

Давно мы уже не видели Сашу Грома — отважного командира разведки латышей. Мы знали, что его группа перебазировалась из Освейской бригады в деревню Красово. Туда из-за линии фронта прибыл спецотряд латышей под командованием Виллиса Самсона, и, очевидно, группа Грома объединилась с этим отрядом.

Вскоре Саша Гром приехал к нам в Ровное Поле и сам рассказал подробно обо всем. Оказалось, что латыши провели обстоятельную разведку немецкого гарнизона в Вецслободе в Латвии, разведали также ряд пограничных кордонов. В Вецслободе были сосредоточены крупные склады продовольствия, обмундирования, имелось волостное управление, почта, спиртзавод, магазины.

— Давайте ударим вместе до этому гарнизону, — произнес Саша Гром с характерным латгальским акцентом, — и нам хочется, чтобы эту операцию, товарищ Романов, провели вы с Машеровым объединенными силами отрядов.

Мы быстро договорились. Решили привлечь к этой операции также Освейскую и Дриссенскую бригады.

11 января 1943 года мы отправились в деревню Красово. Лошади бодро трусили по узкой лесной дороге, объезжая завалы. Кругом лес, запорошенный снегом. Вспомнились леса Нелидовского района с государственным заповедником, где приходилось партизанить осенью и зимой 1941 года. Там была такая же девственная тишина вокруг, нет-нет встревоженная шорохом сорвавшейся птицы. И кажется, что вдруг выедем к ручью и увидим заброшенный домик бобра надо льдом или появится из-за сосен сохатый и пойдет трещать по валежнику…

В деревне Красово в просторном помещении штаба латышского партизанского отряда собрались командиры отрядов, которые должны были участвовать в предстоящей операции. Всего оказалось на совещании тринадцать представителей: от пяти отрядов нашей бригады, от трех дриссенских, от двух освейских, от отряда «Спартак», пришедшего сюда ранее из-под Вилейки, от одного отряда Калининской бригады и от латышей.

Таким образом, представители трех братских республик объединились для совместной интернациональной операции, чтобы нанести мощный удар по врагу. Командир латышского отряда Виллис Самсон, извиняясь за плохое владение русским языком, сказал:

— Для проведения операции я думаю, товарищи, надо объединить все отряды в единую боевую единицу и выбрать одного командира.

— Это надо поручить Романову, — тут же предложил комиссар Дриссенской бригады Лисовский.

— Я поддерживаю это предложение, — согласился Виллис.

Кровь прилила мне к лицу, и даже стало жарко: меня всегда смущало подобное выражение доверия. Ведь я самый молодой из всех командиров соединений и небольшой специалист по военному делу. Очень и очень часто я чувствовал недостаток и жизненного опыта, и знаний. Иногда только какое-то подсознательное чувство подсказывало, какое из нескольких возможных решений того или иного вопроса правильное. Приходилось больше присматриваться к людям, учиться у них, учиться и на своих ошибках. И я вполне сознавал тогда, что доверие, выраженное мне командирами отрядов, — это доверие партии, которая меня воспитала, доверие Красной Армии, фронтовикам, как здесь говорили, представителями которых мы являлись, доверие, по всей вероятности исходящее из оценки той работы, что мы, фронтовики, здесь провели.

Я, видимо, долго молчал, так как Виллис Самсон вдруг с улыбкой прервал мои мысли:

— Ваше слово, товарищ комбриг.

Я согласился при условии безоговорочного выполнения всех приказов во время операции.

Общими силами мы разработали план операции.

Он сводился к следующему: в Латвию, между пятью пограничными гарнизонами, проходила ударная группа под общей командой начальника штаба бригады капитана Владимира Дорменева и обоз из 300 подвод. Половина наших сил должна была заблокировать пограничные гарнизоны и устроить засады на дальних подступах к Вецслободе. Сложность операции заключалась в том, что огромный обоз, слабо прикрытый и малоподвижный, уходил в тыл вражеских гарнизонов, где в случае малейшей несогласованности наших действий мог быть легко разгромлен противником. Главное — это успеть как следует заблокировать вражеские гарнизоны.

Силы мы распределили так: в ударную группу кроме обоза вошло 200 партизан, гарнизон Штяуне блокировался тремя засадами общей численностью в 200 человек под командованием командира Сергеевского отряда Синько, гарнизоны Пирдово и Пассиене прикрывались с юга засадами численностью в 90 человек под командованием командира одного из освейских отрядов Кузьминского. Гарнизоны Шешки, Заборье, Мелкшни блокировались со всех сторон группой в 125 человек. Кроме этого, 70 партизан отряда Петра Ольшанникова оставлялись в резерве. Всем блокирующим группам придавались проводники из латышского отряда. Удар по Вецслободе был назначен на час ночи.

В 19 часов отряды выступили в путь. Огромная колонна людей и лошадей, растянувшись на три километра, поползла в темноте из деревни Красово в дремучий лес. Стояла холодная январская ночь; сквозь нависшие над дорогой снежные лапы сосен узкой полоской темнело небо, усеянное кое-где тусклыми звездами. У деревни Прошки колонна уменьшилась в два раза: засады и блокирующие группы ушли к своим объектам. Остальные снова вползли в лес. Лесная дорога была совершенно не наезжена.

В глубоком снегу виднелись лишь следы наших партизанских разведчиков. Когда-то проходила здесь граница. Вот и бывшая погранзастава, речка, за ней — село Суржи. Здесь устроили командный пункт. Ударная группа и обоз, не останавливаясь, ушли в темноту, а небольшая группа осталась на месте.

Ночь, на командном пункте прошла в тревоге и беспокойстве за исход операции и за судьбу огромного обоза. Вначале все шло вроде бы хорошо. Связные от всех групп и засад докладывали о том, что группы вышли на намеченные рубежи и что на всех участках и направлениях пока спокойно. Вероятно, фашисты ничего не подозревали. Всю ночь в направлении Вецслободы было тихо, только под утро на западе появилось зарево да ухнул далекий взрыв… На рассвете Синько из-под Штяуне донес, что завязалась перестрелка с группой гитлеровцев, пытающихся из Штяуне перейти в район Вецслободы. Вскоре послышались выстрелы и с севера. Это заблудившиеся связные отряда «Спартак» въехали в гарнизон противника и были обстреляны. Проскакав галопом через гарнизон, они возвратились на командный пункт и доложили, что один из них ранен.

Чтобы гитлеровцы не смогли напасть на возвращавшийся обоз, пришлось организовать огневой налет стрелковых средств и двух полковых минометов на гарнизон в Штяуне и ликвидировать гарнизон в деревне Шешки.

Но обоз все не возвращался…